Михаил Гущин. Ростовская академия

Мало того, что сами не выполняете обязанности дежурных, еще и новичка подбили помогать в своих делишках. Думаю, еще одна неделя дежурства вам точно не помешает, ну а сегодня для вас есть занятие куда более интересное.

— Дежурство на кухне? — Коробов исподлобья посмотрел на Палыча, но тот лишь довольно ухмыльнулся и покачал головой.

— Полоса препятствий. Три круга без ошибок.

— Но сейчас же ночь! Мы даже не увидим эти болтающиеся мешки, не говоря уже...

— Так будет даже любопытнее, — перебил его Сорокин. — Всегда хотел посмотреть как студенты будут проходить ее в темноте.

Если в этом мире существует описанное в книгах Чистилище или что-то наподобие Гарриканских серных гейзеров из мира Руокс, то это просто милое местечко в сравнении с ночным прохождением полосы препятствий Палыча. Чтобы придать атмосферы, он еще и поджег под полосой какую-то жидкость. Эта субстанция горела и явно не собиралась затухать, а каждое падение грозило оставить болезненные ожоги на теле. Одно хорошо — от ярких языков пламени, метавшихся вверх, стало немного светлее.

Я даже перестал считать количество раз, когда мы сталкивались с грушами, набитыми песком, спотыкались, падали или получали ссадины и шишки. В конечном счете, я вообще перестал доверять глазам и стал ориентироваться на слух и предчувствие. Может именно поэтому я закончил третью безупречную попытку прохождения полосы всего через два с половиной часа. К счастью, Палыч не устанавливал время для прохождения круга, так что у меня была возможность преодолевать препятствия максимально осторожно.

— Неплохой результат, — похвалил меня Сорокин, глядя на часы. — Удивительно, что первокурсник превзошел двух увальней со старшего курса. Коробов, Насальский, слышали? Где-то я не доработал, нужно повнимательнее следить за вашей подготовкой на занятиях.

Парни взвыли от разочарования, предчувствуя веселую жизнь. Возможно, мне стоило испытывать радость, но ничего, кроме облегчения я не чувствовал. Развалившись на холодной земле, я просто дышал, приходя в себя. Сейчас начал работать дар, согревая тело и приводя его в норму.

Когда я уже поднялся, мое место заняли запыхавшиеся Коробов и Насальский. Судя по их виду, это испытание далось им с большим трудом.

— Ну и гад ты, Гущин! Вот если бы не ты, не пришлось бы бегать полночи, и наши бутылочки с наливкой были бы целые.

— Так не стоило меня трогать, ребята! Вы же первые решили, что вам все дозволено, а я такого не люблю. Поэтому, давайте жить дружно, так будет выгоднее нам обоим.