Михаил Гущин. Ростовская академия

Он был в ярости и отчаянии, но ничего поделать не мог, а мне доставляло удовольствие изводить этого человека. Пусть знает что получил достойного противника. Уверен, скажи я, что обвиняю Игнатьевых в нападении, он тут же припомнит мне это, а рассказать о Свиридове я не мог — по моим же словам на момент нападения меня в поместье не было, а значит я не мог допросить нападавшего. Нет, если мне кто-то и поможет выйти на Свиридова, то точно не Тимашевский.

— Михаил, скажите мне ПРАВДУ!

Тело передернуло, когда Тимашевский повысил голос, и я готов поспорить, что эта тварь использовала дар духовника.

Я чувствовал как его сила пытается подавить мою волю и выпытать все, что мне известно. Да, не хотел бы я попасть в кабинет дознавателя.

— Хватит! — на этот раз вмешалась Андриянова. Она поднялась из-за стола и стала между мной и Тимашевским, закрывая меня своим телом. — Кирилл Семенович, вы забываете, что находитесь в академии. Я не позволю обращаться с моими студентами подобным образом.

— Да, конечно, Ирина Николаевна, простите, — пролепетал Тимашевский, вытирая платочком проступившую на лбу испарину.

— Гущин, вы свободны.

— Всего доброго, — я одарил Тимашевского издевательской улыбкой и, уже перед тем как повернуться к двери, посмотрел на Андриянову. Она подмигнула мне и слегка улыбнулась, но тут же ее лицо приняло серьезный вид. Что же, этот бой остался за мной, а сейчас мне нужно бежать со всех ног в столовую, если я рассчитываю сегодня позавтракать.

— Ты где был? — уже на выходе со столовой меня встретили Влад с Егором.

По всей видимости, на завтрак я опоздал. Ну, Тимашевский, подпортил все же жизнь, скотина.

— Пришлось пообщаться кое с кем по родовым делам, — уклончиво ответил я. — А что, там уже совсем ничего не осталось поесть?

— Держи, специально для тебя прихватили! — Влад протянул мне сверток, откуда исходил чудесный запах бутерброда.

Я тут же развернул его и заметил, что там их было целых два.

— Это вы что же свои не съели?

— Ну, мы решили, что до обеда недалеко, а тебе нельзя терять форму перед боем.

— Спасибо, — я тут же впился зубами в еще теплый бутерброд и принялся жевать. Какое же это приятное чувство. Горячий подтопленный сыр, ломтик ветчины и хрустящий ломоть свежего хлеба. — Кстати, а что вы знаете о дуэлях? Ну, как там вообще это все происходит?

— Ты шутишь? — Влад не скрывал удивления, глядя на меня. — То есть ты собрался драться с третьей ступенью на дуэли, совершенно не зная как это делается?

— Ну, ты меня неправильно понял.