Михаил Гущин. Ростовская академия

Самый интерес смотреть как этот человек будет выполнять задание ведущего.

— Ты что, никогда не играл? — удивилась Маша, и я едва не покраснел от смущения. Не буду же я говорить, что у нас в Каменной балке были совсем другие игры. Ничуть не хуже, даже интереснее, но играть в прятки, жечь костры и драться на палках в академии все равно не разрешат — возраст уже не тот, да и дворяне ни за что не будут этим заниматься.

«У нас в Каменной балке» — так подумал, будто я сам был там и играл в эти забавы, а не прежний хозяин тела.

— Глупости какие-то, — отмахнулся я.

— Давай, попробуй! — агитировал меня Влад. — У тебя есть какая-нибудь безделушка?

Я пошарил по карманам и не нашел ничего подходящего. Разве что эластичный бинт, которым я перематывал запястья.

— Годится! — произнесла Маша, потому как Владу уже завязывали глаза. — Васильев ведущий, а ты становись в ряд. Вот увидишь, тебе понравится.

Егор с Катей завязали Владу глаза и подвели к столу, на котором лежала шапка, и он запустил туда руку. Остальные стали вокруг стала, образовав кольцо. В руке Влада тут же появились часы. Дорогие, покрытые золотом.

— Пусть этот фант... проползет ужом вокруг стола.

Андрей, которому принадлежали часы, пожал плечами и плюхнулся на ковер. Извиваясь, он прополз вокруг нас и только закончив круг, поднялся и забрал свои часы.

— Следующий! — скомандовал Егор.

— Влад, придумай что-то поинтереснее! — попросила Катя.

— Интереснее... — произнес Влад и запустил руку в шапку. Я вздрогнул, когда увидел как Влад вытащил мой бинт. Интересно, он догадается, что это моя вещь? — Пусть этот фант поцелует того, кто стоит справа!

Чего? Это что, тоже в рамках игры? Я повернулся к Маше, стоящей справа, и замер в нерешительности. Девушка покраснела от смущения и смотрела себе под ноги.

— Ребят, ну, ерунда это... — произнес я, но остальные замахали руками.

— Фант! Фант! Отказываться нельзя!

— Нашел чему возмущаться! Скажи спасибо, что не Паневина пришлось целовать! — осадила меня Катя.

Тянуть дальше было глупо, поэтому я подошел к Маше, взял ее за плечи и едва не коснулся ее губ.

— Гущин, с ума сошел? — Фролова отпрянула назад, когда наши губы едва не встретились, но потом замешкалась. — В щеку целуй!

— Нет, так не годится! — запротестовал кто-то. Кажется, Румянцев, которому пришлось ползать по полу.