Целительница. Выбор

- Санька постоянно провоцирует, - по выражению моего лица Антон сообразил, что очевидное для него таковым для меня не является. – Словно вы уже пара. Я удивляюсь, откуда у Игорехи столько терпения. Я бы давно Трубачу физиономию отрихтовал, а тот лишь время от времени срывается.

Я посмотрела на младшего Трубецкого. Тот, не скрывая магофона, которые для простых смертных были здесь под запретом, неподалеку от нас разговаривал с отцом. Потом перевела взгляд на Игоря и Юрку. Те, после того, как умылись, беседовали о чем-то у гигиенической площадки.

- Кажется, я чего-то не понимаю, - усмехнувшись, пожала я плечами. – По большому счету, Игорю я ничего не обещала, а уж про Трубецкого речь вообще не идет. А меня уже поделить не могут.

Вместо того чтобы удивиться, Антон засмеялся. Отмахнувшись, когда Трубецкой развернулся в нашу сторону, неожиданно заявил:

- Я тебе скажу не как представитель княжеского рода, а по-простому: не парься. У нас возраст такой. Самоопределения.

- А виновата я, - вздохнула я.

Потом, соглашаясь, кивнула. – И ведь действительно виновата. Ведь говорила себе держаться от вас подальше.

- Саш, ты чего? – Антон был явно обескуражен моим заявлением. – Не обращай внимания! Побесятся и успокоятся. Ну не хватает им адреналина.

- Не хватает адреналина? – воскликнула я, с ужасом посмотрев на Тоху. – Вот этого, - рукой показала на жилые модули, - мало?!

Закрыв глаза руками, отвернулась.

Не видеть! И хорошо бы еще и не слышать!

Полтора часа от модуля к модулю, продвигаясь сразу по двум рядам.

Войти, поздороваться, осмотреться, поговорить, в процессе оценивая состояние здоровья и пытаясь уловить возможные следы заражения холерным вибрионом. Попрощаться, выйти, вздохнуть с облегчением.

Там, где в модуле находились один, двое или даже трое, было проще – успевали все. А вот там, где больше, приходилось напрягаться. А если еще и дети… Новые люди были им интересны. Они лезли, задавали одновременно множество вопросов и, не дожидаясь ответов, спрашивали снова.

Что-то роняли, поднимали, показывали нам, хвалились. А еще просили пить, писать, переодеться, потому что запачкались, и обязательно сказать, когда они смогут вернуться домой.

А потом все начиналось сначала. Вопросы, просьбы, протянутые руки…

А у Антона и Вяземского, которые обычно заходили с нами и оставались у входа, оружие. Хорошо еще у Игоря пистолет был скрыт жилетом, а то бы и ему доставалось.

Некоторые взрослые были не лучше детей.