Целительница. Выбор

- Идешь четко за мной, - даже не посмотрев на ребят, бросил он мне.

Сказать, что поняла, я не успела. Он развернулся и снова исчез за металлической створкой.

Мысленно буркнув на себя: «Истеричка» - к горлу подступило так, что я все-таки едва не сорвалась на вой, протиснулась следом за Трубецким.

Два прожектора, установленные на военной машине, «следовали» за нашими группами, освещая ту часть улицы, где мы работали. Но тут, за калиткой, оказалось неожиданно темно, как если бы на глаза натянули повязку. Вот только страха уже не было.

Переключатель сработал, выставив новый режим.

Дожидаться, когда глаза привыкнут, не стала, как и Трубецкой, включив фонарик. Прожектора – прожекторами, но они «гуляли» выше, что еще и мешало рассмотреть находившееся под ногами.

Кучка за калиткой действительно оказалась большой. А вот дорожка, которая вела к самому дому, была практической чистой. Если не считать мелких камушков по самому краю, да дотянувшихся до нее веток от обломившегося у самого корня дерева.

Сашка шел неторопливо.

Не только внимательно осматривая все вокруг, но и подстраиваясь под меня.

К самому дому он подходить не стал, остановился метрах в трех от крыльца, которое, как и калитка, разрушено не было. Подождал, когда я подойду.

- Сможешь отсюда?

Отвечать не стала, просто закрыла глаза, отстраняясь от того, что они видели.

Чуть наклонив голову вперед, медленно вдохнула прохладный воздух, вбирая в себя запахи и звуки.

Дым, в котором остро чувствовались дровяные нотки. Цветы… я даже вспомнила их: мелкие, белые, с ярким медовым ароматом.

Влажная прелость. Не самые приятные, но привычные по жизни в усадьбе запахи скотного двора.

Со звуками тоже все было понятно. Едва слышное дыхание стоявшего рядом Сашки. Поскрипывание старого дерева, непонятно как устоявшего во время землетрясения. Сиротливое журчание воды. Вскрикнувшая и тут же заткнувшаяся сирена…

Звуки жизни. Пусть и горькой.

Чужие эмоции вплелись в созданный моими чувствами мир, став его частью. В доме жило шестеро. Старая уже женщина… окна ее комнаты на первом этаже выходили на палисадник.

Ее сын с женой и трое детей… двое мальчишек и девочка.

Я невольно улыбнулась, «поймав» ее задорный смех. Яркий, похожий на звон колокольчика…

«Взгляд» вернулся к старухе. Сухой, костлявой. Вот она сидит у окна, слепо смотрит куда-то вдаль, шевелит губами…

- Они успели покинуть дом, - открыв глаза, облегченно вздохнула я.

Дар у старухи был слабеньким, но чтобы уберечь семью от беды, его хватило.