Целительница. Выбор

И дело было не в мелочах, в виде лежавшей на диване книги или висевшей на стене картине, а в добротности и надежности всего, на чем бы ни останавливался взгляд.

Так что, да – скромно, но с душой.

- Не ошибся, - отозвался Андрей, уже не столько рассматривая обстановку, сколько оценивая то, что в глаза как раз не бросилось, но присутствовало, намекая, что не все так просто, как кажется.

Уровень защиты, на который реагировали не только амулеты, которыми он был обвешан, как новогодняя елка, но и собственный дар.

Сразу высказаться на этот счет не удалось. Пришлось ждать, пока вошедший после стука тип в камуфляже и натянутой на морду балаклаве выставит на стол принесенные емкости с едой.

Загадки – загадками, но оставаться голодным он точно не собирался.

- А сам-то что думаешь?

Ужин был простым: макароны по-флотски и яблочный компот.

Вот как раз со стаканом компота Ираклий и сидел сейчас в углу дивана, лениво откинувшись на спинку.

Андрей сначала мысленно хмыкнул – если не оценивать одежду, то и не скажешь, что перед тобой княжич одного из самых великих родов России, потом восхищенно дернул головой.

Сыч и тогда, на войне, умел одной фразой перевернуть все с ног на голову. Или перевести стрелки, когда по-хорошему нужно дать в морду, но теперь вроде как уже и нет причин.

Вот и сейчас, спрашивать должен был Андрей, но…

Впрочем, так получилось даже интересней.

- Что я думаю? – отставив пустую термоемкость, взялся Андрей за стакан. Приподнял, словно проверяя на просвет.

Макароны по-флотски и яблочный компот…

На той войне это поистине был бы праздник живота.

- Я так думаю, что документы уже давно доставлены императору, а все эти игры так… создать соответствующий антураж, добирая до максимальных сроков.

Слова дались легко, словно не скрывался за ними жуткий смысл.

Да и что слова…

Андрей, сделав глоток, поставил стакан на стол и посмотрел на все так же лениво-расслабленного Ираклия.

Собранный буквально на уровне озарения вывод даже в таком, произнесенном виде, не выглядел очевидным, но интуиция и жизненный опыт на два голоса вопили, что он – прав. Да и мелькнувшее в глазах Ираклия удовлетворения подтверждало - не ошибся.