Геомант. Последний из рода

— Что это значит, отец?

— Я обязательно спрошу его об этом, как только ты найдешь рифмоплета. Сколько можно ждать, сын? Я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях. Найди мне его. И лучше бы тебе меня не разочаровывать.

Поняв, что аудиенция окончена, Ириний развернулся, чтобы уйти, но был остановлен вопросом отца:

— Почему ты все еще не прошел Малый круг? Архивариус говорил мне, что ты взял пирамиду еще два дня назад.

Мысленно пожелав болтливому старикашке подавиться книжной пылью, Ириний выдал заранее заготовленный ответ:

— Я ждал благословения Гефеста, чтобы он одобрил предстоящий ритуал.

Принес ему жертву и только сегодня подношение исчезло с алтаря. Это добрый знак. Как только я подготовлюсь, то сразу же направлюсь в Заклинательный зал.

Леонид скривился и махнул рукой, показывая, что сын может идти. Ириний знал, что отец не очень хорошо относится к подношениям богам, предпочитая решать проблемы самостоятельно, но никогда не противился, если божеств ублажали другие.

Выйдя из дворца, Ириний направился вниз по улице Восьмерых, в сторону таверны «Три оливки».

Именно туда должны были прийти Казий с напарником после успеха своего...мероприятия. Вышибалы на входе отлично знали младшего наследника, так что рассыпались в приветствиях, согнув спины.

Не посчитав нужным отвечать, Ириний заглянул внутрь и поморщился. Заведение не относилось к приличным даже с большой натяжкой, так что здесь в лучшем случае собирались студенты, работяги, а то и вовсе всякие сомнительные личности.

Зато шанс встретить здесь знакомую рожу был минимален. Да и, чего скрывать, в «Оливках» по вечерам было куда веселее, чем в заведениях высокого города, где под звуки арфы и тихое клацание приборами по тарелкам можно было уже через десять минут сдохнуть от скуки.

Уверенно направившись к владельцу заведения, стоящему за барной стойкой, Ириний молча вопросительно кивнул головой. Хозяин, здоровенный детина в едва не лопающейся в плечах грубой рубашке, жилетке и нарукавниках, также молча показал глазами на лестницу, ведущую на второй этаж.

Туда, где у Ириния были собственные комнаты. Старый прощелыга был на прочной кормушке у наследника, поэтому закрывал глаза на то, что наверх иногда поднимали девушек, не очень желающих идти туда добровольно.

Зайдя в комнату, Иринию хватило одного взгляда, чтобы убедиться — все прошло, как надо. На кровати валялась заплаканная полноватая женщина неопределенного возраста. Про таких говорят «между двадцатью и пятидесятью».