Вестники

Некоторые мгновение, я размышлял: а что он будет делать, если скажу, что там бомба, и с каким-нибудь безумным криком брошусь на него? Но посчитав эту мысль нездоровой, спокойно ответил:

- Документы, - пожал плечами я.

- Снимай!

Сделав то, что сказали, стал ожидать, когда же они, наконец, закончат проверять внутренности мое рюкзака, и до них дойдёт, что рамка пищала не из-за этого.

- И вправду документы, - донеслось до меня удивлённое бормотание. – Тогда почему рамка сработала? Эй, парень! Пройди ещё раз через рамку.

Хм-м… однако, быстро додумались.

Не став медлить, заново прошёл через рамку. Под прицелом двух пистолетов. И, как я и ожидал – противная сирена не запищала. Не знаю почему, но второй раз, сигнализация рамок или других опознавательных и проверяющих устройств, на меня уже не действуют. Одновременно и полезная и раздражающая особенность.

Охранники удивились. Толпа удивилась. А я попытался сохранить спокойствие.

Меня отпустили только спустя десять минут, после того, как я прошёл через рамку ещё три-четыре раза и вывернул все свои карманы.

В нужный этаж, я вышел злым и готовым убить любого, кто хотя бы раз взглянет на меня каким-нибудь не таким взглядом. Наверное, поэтому очередные охранники на этом этаже (которых тут оказалось целый десяток!) даже не стали меня останавливать, проверять и спрашивать: «Что ты тут делаешь сопляк?».

Ну, или потому что их предупредили охранники с первого этажа, которые видели - кому адресовались документы в моём рюкзаке.

Всё же отсюда – со сто двадцатого, самого верхнего этажа этого нелепого небоскрёба – открывался прекрасный вид на простирающийся внизу большой город и… облака. Облака - просвечиваемые закатными солнечными лучами, отчего, кажется, будто они сотканы из воздушного золота. И это золотое воздушное облако грозным великаном нависает над грязным, шумным и вонючим городом, пытаясь разрезать гниющие нарывы мегаполиса, содрать лживые маски с людей – своей чистой силой.

Но каким бы сильным ни был воздушный великан, казалось бы, тонкая слойка дыма – покрывающий город – будто щит, не позволял достигнуть ей цели, а искажал, искривлял, осквернял её силу и до людей и города достигали лишь жалкие крохи – его чистой ничем не осквернённой силы.