Михаил Гущин. Предотвратить смуту

Интересно, с каких это пор при въезде в Московское княжество такие проверки? Из разговоров знаю, что в то же Польское королевство куда проще въехать, чем на территорию Великого князя.

Еще через час нам пришлось свернуть на обочину дороги, чтобы пропустить длинную вереницу машин. Все они были одинаковыми с виду, а внутри сидели военные. Я напряг дар, но не почувствовал силы — это ехали обычные воины. Интересно, зачем их стягивают в Москву? Судя по количеству машин, воинов было не меньше двух сотен. Нет, что-то здесь явно нечисто.

Остаток дороги до Москвы прошел без происшествий. Правда, по самой столице пришлось здорово покружить, чтобы вписаться в нужный нам поворот. Водитель, явно не привыкший к такому потоку машин, все никак не мог сориентироваться. И не удивительно, Ростов-на-Дону был раз в десять меньше Москвы. Длинный и неповоротливый энергобус с большим трудом маневрировал в потоке транспорта.

Когда мимо пролетел паромобиль, все ахнули от восторга.

— Вот это вещь! — выпалил Влад, провожая взглядом шикарный транспорт.

Он не касался земли и двигался приблизительно на высоте где-то я пядь от земли. В буквальном смысле парил над землей. Да, удовольствие кататься на таком транспорте стоит не меньше сорока тысяч, что в нынешней ситуации сумма просто неподъемная. Паромобиль быстро промчался мимо и исчез где-то вдалеке. Я видел как наш водитель вжался в сидение и ухватился за руль обеими руками. Да, если зацепить такую машину, придется пару лет работать на ремонт.

Наконец, когда уже почти стемнело, мы добрались до академии.

Палыч схватил документы и направился отчитываться о прибытии организаторам, а мы остались дежурить у машины. Внутри никому не хотелось сидеть после длинного путешествия, а прохладный вечерний воздух так и манил.

Пользуясь случаем, я рассматривал Московскую академию. Она была вчетверо большей нашей и имела несколько корпусов, соединенных переходами. Сейчас здание подсвечивалось тусклым светом фонарей и выглядело особенно загадочным.

Справа, метрах в ста от ограды, стояло еще одно здание, явно возведенное в спешке.

Оно со всех сторон было обнесено высоким забором, а узкие окна практически не пропускали свет. Это и был тот самый корпус, в котором мне предстояло учиться следующие четыре года. Ни о каком равенстве с остальными корпусами и речи не было. Не пойму, и зачем Преображенскому тащить сюда одаренных со всей страны и запирать в одном месте? Даже хорошо, что я сюда не попал. В Ростовской академии мне нравилось куда больше.