Михаил Гущин. Предотвратить смуту

— Есть догадки, но хотелось бы увидеть полную картину, чтобы понять в точности.

— Платона Князева сегодня задержала охрана Преображенских. Его не отпускали целый час, несмотря на все требования и отсутствие оснований. Князевы, как не трудно догадаться — род, стоявший рядом с Московскими князьями до Смутных времен. К тому времени как пришли Преображенские, Князевы сильно ослабли и после смуты вышли далеко не самым сильным родом. Но они вели себя тихо, никому не мешали, поэтому до определенного времени на них не обращали внимания.

Сегодняшний инцидент — прямая попытка вмешаться в ход Великого турнира со стороны Преображенских. Знаешь что я думаю?

Я промолчал, давая Палычу высказать свою версию.

— Так вот, скорее всего Князевых уличили в сопереживании заговорщикам. Еще бы, Князевы вряд ли будут любить Преображенских за смещение рода хозяев. Если бы они открыто помогали заговорщикам, или вступили в их ряды, за Князевых взялись бы вплотную, поэтому я считаю, что они еще колеблются.

— А этот парень, с которым я дрался.

Он простолюдин. Зачем преображенские выпустили его? Они хотели выбить Князевых с турнира?

— Не совсем, — Палыч улыбнулся и покачал головой, а затем обернулся, желая убедиться, что рядом никого нет. — Этот парень — бастард Князевых. Глава рода провел ночь с простолюдинкой, но дар не передался сыну. Его существование держали в тайне, но Преображенские каким-то образом узнали об этом парне и похитили его накануне поединка. Скорее всего, расчет был на то, что ты рассчитаешь силу для одаренного и прикончишь парня одним ударом.

Это был бы знак Князевым, что следующим будет Платон, а может и весь их род.

— В таком случае, Преображенские хотели убить сразу двух зайцев — осадить Князевых и очернить меня.

— Да, я слышал что кричали с трибун, и мне это не нравится, Миша. Уверен, теперь, когда ты на виду, против тебя начали активную игру. Позиции Преображенских сейчас хлипкие как никогда, именно поэтому они стараются убрать всех, кто может представлять для них опасность.

Сейчас это разъяренный барс, загнанный в угол, и будет лучше не дергать его за усы.

— Разберусь, — отозвался я и нахмурился.

— Вижу, ты приуныл.

— А как тут не унывать? Дома меня многие считают убийцей, уверен, что меня ищут Родионовы и культисты, а Преображенские явно готовят какую-то подлянку. И самое тревожное — назревает что-то серьезное и опасное, а я даже не знаю к чему готовиться и как сопротивляться.

— Бороться, — отозвался Палыч.