1937 год с Возвращения Короля Книга первая

На крючке висела большая керосинка, такие берут с собой рыбаки на два-три дня. Кухонные ножики на магнитном держателе, старые, почерневшие, гномьей работы, мусат из обсидиана в деревянной ручке. И тут же – стеллаж с книгами. Вик пригляделся – история, анатомия, философия, надо же… Трактаты по биологии. Огромные альбомы – похоже, с гербариями, судя по запаху. В углу на полке - кожаный футляр с фотографическим аппаратом для полевой съемки. На стенке висит гобелен – ручной работы, без сомнения, с чудесным, мельчайше прорисованным изображением однорукого бородатого гиганта, серого пса с пушистым хвостом и стройной красавицы с изможденным личиком… Шелк, паучий, старинная вещь.

Страшно подумать, сколько за такую сейчас дают. И кстати, все помещение тоже было сплошь обшито деревом – так же безупречно. Это уже вызывало недоумение – обстановка была совсем не роскошной, скорей наоборот. То есть, чистота, аккуратность – но никакого лоска. И даже намека… Эдакая опрятная бытовка.

Не стыкуется, определенно. Недавнее присутствие людей было очевидно – например, кое-что из посуды не успело еще высохнуть после последней мойки. Кстати, а это что? Вик нагнулся над столиком и без особого удивления разглядел аккуратно разложенные на марле хирургические инструменты: скальпели, зажимы, зонды. Небольшую дрель, кажется, смычковую, в литом бронзовом корпусе. Кривые иглы с подпружиненными ушками. Вот ими-то, похоже, его и штопали…

Выходило, что он все-таки не в больнице – иначе инструмент не был бы разложен на кухонном столе, вроде вилок или чайных ложек.

Вик был глубоко заинтригован. По его убеждению, в таких условиях операции не проводят… Где он вообще, раз уж на то пошло?

Вик проковылял к небольшой двери, которую посчитал входной, и хотел, было, уже её толкнуть, как она внезапно сама раскрылась ему навстречу. Насилу уклонился, чтобы не получить по носу… От неожиданности Вик потерял равновесие, и с грохотом упал на спину, отбрасывая закатанной в лангету рукой маленький автоклав и опрокидывая два стула.

Головой треснулся изрядно, но хуже всего, что задел больной рукой что-то твердое – и тут его захлестнула настоящая боль, от которой буквально потемнело в глазах…

- Ах ты паршивец, ах болван! – кто-то (Вик все еще не восстановил способность видеть) мелодичным голосом начал крыть его последними словами.