Осколки души. Том 1 и 2

— А я НИЧЕГО! Я бездарность! Ты это хотела услышать, рыжая? Спасибо, мне об этом с детства говорят, чего я только не наслушалась! Меня даже не оставили в Берлине, а отослали в эту дыру!

— Успокойтесь все, — сказал я, вложив в голос максимум убедительности, которой обладал. Удивительное дело, подействовало. Брианна даже села на свое место. — Не знаю, чем вы тут занимались, но все понимают — развить существующий дар можно. Не всегда вы с ним достигнете каких-то особенных высот, но это не так важно. Другое дело — что можно и получить новый.

— Байки, — тут же отозвалась вновь уронившая голову на парту Брианна. А вот Эола, наоборот, подалась вперед.

— Вчера я весь день после занятий занимался тем, что изучал старые фолианты, слухи и сплетни по изучению дара. Так уж вышло, что у меня появился интересный наставник, имя которого я не могу раскрыть. Но одно главное — получить дар удавалось сотням или даже тысячам, независимо от силы крови или рода, — сказал я, соврав почти в каждом слове. Брехня полная, сколько я ни анализировал, убеждался: силы получают те, кто делает ради них все возможное.

А у нас тут сборище детей-белоручек. Поняла меня разве что Екатерина.

— Если это и в самом деле сделает нас сильней, я готова опробовать зелья на себе, — сказала Пожарская, поднявшись. — Что для этого нужно?

— Пройти в лазарет, всем нам. Сегодня вы будете мучиться кошмарами и сражаться во сне под присмотром сестер. Завтра — сможете проверить ваши навыки на тренировочной площадке, а уже послезавтра, во время экзамена, будете готовы.

Но прежде я должен поговорить с каждым из вас, чтобы выяснить слабые и сильные стороны, — напомнил я. — Попрошу выйти всех из класса, а затем заходить по одному. Первая — Брианна.

— А почему я? — недовольно спросила девушка.

— Потому что тебе это больше всего нужно. — Я коротко улыбнулся, показав всем на дверь.

Беседы заняли больше двух часов, хоть я и не выпытывал каких-то особенностей или тайн. Простые вопросы: чего хочешь, какое оружие любимое, чему учили, что будешь делать после академии.

Все ответы я записывал в новую тетрадь, отмечая для себя множество пробелов в рассказах одноклассников. Только Виола и Пожарская пришли на обучение добровольно. Правда, по совершенно разным причинам.

— Я не хочу об этом говорить, — чуть отвернувшись, сказала Виола, когда настала ее очередь. — Могу я оставить это при себе?

— Конечно, ваше сиятельство, — легко согласился я, и девушка вздрогнула, резко уставившись на меня.