Повелитель Рун. Том 3

Неожиданно для себя, юноша вспомнил то самое время, когда он был обыкновенным рабом на стелланитовых шахтах. Тяжелый, каторжный труд отправил на тот свет немало его товарищей. Пусть он и жил в отвратительных условиях, был закован в цепи и постоянно подвергался смертельной опасности, жизнь тогда казалась ему почти нормальной. Парадоксально, но, чтобы продлить его страдания, проклятье сработало наоборот, и юноша, мог выбраться невредимым даже из самых глубоких и опасных тоннелей. И в тот момент другие рабы увидели в нем надежду.

Многие стали считать, что, если ты будешь в одной команде с везучим рудокопом, то и сам выживешь. Так оно и было, отчасти. Выжить в темных и сырых подземных туннелях было невозможно в одиночку. А с Дореном у людей появился призрачный шанс.

«Это была удивительно осмысленная жизнь.»

Заключение и изнурительный труд отошли на второй план, вечный одиночка впервые за долгое время почувствовал, что люди в нем нуждались. Ощущение было странным и необычным. Он с удовольствием принял новые правила игры, чтобы не сойти с ума от непреодолимой тоски, юноша всегда старался занимать свои мысли хоть чем-нибудь.

И неожиданное лидерство пришлось очень кстати.

Случайные знакомые быстро становились верными последователями, а затем и хорошими друзьями. Дорен действительно чувствовал смысл в том, что он делает. Он помогал им выжить, обучал боевым искусствам и пробуждал в них способность чувствовать ману. Люди ему доверяли. Конечно, он не мог помочь всем. И обучать слишком многих тоже было нельзя, иначе владельцы шахты могли быстро его вычислить.

И люди вокруг него продолжали гибнуть. Он часто думал, что было бы, если бы он научил их большему.

А потом, уже после побега, бывший раб по имени Джевэйд стал думать об этом все чаще. Он обучал приближенных, делился советами и подсказками с наиболее перспективными, но армия в целом получала лишь очень малую часть от этих знаний.

«Могла ли история сложиться по-другому?»

В краткой версии для Эрин, он лишь вскользь коснулся событий, произошедших во время восстания, и полностью опустил кровавые подробности тех лет.

Это вовсе не была героическая история об освобождении угнетенных. Множество раз они оказывались на грани полного уничтожения, и сами порой совершали далеко не благородные поступки. Жертв среди его людей было очень много. Был и голод, и болезни, и предательства. Постепенно, за годы их сопротивления, практически все его друзья, сбежавшие вместе с ним с рудников, погибли.