Кельт. Место под солнцем

Легче было трясти не отдельных оборванцев, а сами банды, оставляя грязную работу на них.

Кроме Косого до меня приходило еще несколько оборванцев. Парочке воришек, испросивших разрешения работать на рынке – Нурс назначил долю, а вот еще двое посетителей были интереснее. Один – высокий и уже почти взрослый парень по имени Натан – без обиняков попросился под мою руку. Сказывал, что в Аридоре недавно, да работа – это не по нему, а потому ищет куда бы приткнуться, чтобы бить баклуши да кулаки чесать. И в принципе я против такого пополнении ничего не имел, тем более что наше благосостояние росло на глазах.

Каждый из моей банды уже обзавелся добротными сапогами и плотными штанами – весомыми признаками благополучия в глазах других оборванцев. Немаловажным было и то, что отныне я следил, чтобы они не спускали всю денежку на выпивку, а хорошо питались. Ну и последний посетитель, вернее, посетительница вогнала меня в некоторый ступор.

Похоже, негодница отслеживала, когда я объявлюсь и не успел Нурс рассказать о ее посещении нашего угла, как она возникла перед моими глазами уже в натуре.

Сейму, глазастую девчонку из банды Косого, сегодня было не узнать. Волосы ее были вымыты и заплетены в косички, на плечи наброшена попорченная молью цветастая шаль с бахромой, вместо рубища – рубаха и теплая юбка. Следы побоев уже почти сошли, и когда она умыла личико да по-взрослому начернила глаза углем, оказалась весьма симпатичной.

– Хочу к тебе в банду, Кельт, – сказала она, уперев кулачки в бока.

– А Косой? – спросил Одноглазый, поигрывая недавно приобретенным кастетом.

– К чертям Косого!

– Кельт, надо брать! Будет своя давалка в банде! – тут же выскочил откуда-то из-за спин вяло жующих пирожки Баньги с братанами, Жаг.

– Кому-то, может, и давалка, но точно не тебе, мелюзга! – она показала ему крепко сжатый кулак.

– А чем эт я те не пригож? Уж по любому симпотишней Косого!

Он впрыгнул на середину полянки и, уперев руки в бока, прошелся туда-сюда и тут же схлопотал от Сеймы подзатыльник.

«Кому-то, может, и давалка»… гм…

– А ну иди сюда, – сказал я и она, криво улыбнувшись, послушно подошла ближе.

Я деловито запустил руку ей за пазуху и нашарил едва-едва начавшую наливаться грудь. Она была совсем небольшой, но упругой, а соски были напряжены.

Резон Сеймы читался насквозь. Недаром так вырядилась. Где, интересно, только взяла всю эту одежу? Не иначе, как раздела какую-нибудь дочку толстобрюха.