Кельт. Место под солнцем

– Твой перстень? Ха-ха-ха! Вот умора! Его перстень, нет, вы слышали! – снова расхохотался пацаненок. Его маленькая мордочка кривилась в отвратной гримаске. Клянусь, в этот момент мне хотелось разбить ее в кровь больше, чем добыть мой перстень!

Один из дюжих эльфов лениво смазал его по затылку, а Хики сказал.

– У нас его нет. Уходи.

Нет? Моего перстня нет?

– Чертов врун! – выкрикнул я и, сделав шаг, схватил его за руку…

О боги!

Эльфеныш адски заверещал, в нос ударил запах жареного мяса, а его парни отступили на шаг, раскрыв рты.

Я что-то еще кричал, но Сандал, бог безумия, крепко овладел в этот миг моими мозгами. Хики пытался вырваться, но другой рукой я коснулся его щеки и он тут же упал. Непонимание и растерянность на мордах эльфов сменилось злостью и решимостью. Один из них ловко подсек мне ноги, а другой зарядил по животу. Я согнулся от боли, но тут же, когда он попытался нанести новый удар, схватил за ступню. Он страшно закричал, а я увидел, как из-под моих пальцев рвется огонь.

Мгновение и ступня отделилась от ноги и упала на землю.

Я поднялся, а последний из эльфов, с перекошенным лицом, отступил к горелой стене. В его красивых фиалковых глазах плескался ужас. И я наслаждался каждым мгновением этого ужаса! Ха! Когда тебя боятся – это незабываемо!

Поднял багровеющую руку, чтобы сжечь и его и… пламя исчезло. А я вдруг вспомнил, что сказал Старик напоследок:

– Сделай это быстро. Я нынче совсем слаб. Чары не продержатся и минуты.

Черт подери! Исчезли!

У меня был всего лишь один миг, прежде чем красавчик поймет, что я остался без своей магии.

И я использовал его на все сто! Зарычав, прыгнул, впечатывая его плечом в обугленную стенку. Раздался треск, и мы оба завалились вместе с ней.

Забыв, что у меня за голенищем сапога засунут кинжал, я что есть сил принялся всаживать в его рожу кулаки. Эльфы, как правило, выше людей, но заметно тщедушнее, но этот экземпляр был не по-эльфийски широкоплеч. Но сейчас его сила не имела никакого значения.

Страх за свою жизнь сделал меня втрое сильнее обычного.

Когда я поднялся, от смазливого лица ничего не осталось. Рядом, рыдая, ползал его брат. Хики остекленелыми глазами пялился в обугленные балки перекрытия, за которыми темнело вечернее небо. И лишь мелкого гаденыша нигде не было видно.

Удрал, сука!

Меня накрыло на полпути домой. Шагая по безлюдным улицам, я вдруг бросился к ближайшим кустам и выблевал все, что вчера съел.