Теория Ветра: Том III

Я начал догадываться, при каких обстоятельствах мою новую знакомую застал переход.

— Знаешь, жизнь в приюте — не самая лучшая. И о суициде я читала достаточно. В сети бытовало мнение, что прыгуны — так называют тех, кто решил выбрать своим проводником в мир иной силу тяжести, — в последние секунды своей жизни резко понимали, что не хотят умирать. Передумывали. Мол, это говорили те, кто выживал после падений. Однако же я, падая с крыши здания, где находился офис этого мужчины, не передумала. Но кто-то или что-то, видимо, не желал моей смерти, и я очутилась здесь.

Тут я суициднуться не пыталась, а когда узнала, что мы бессмертны, то и пытаться стало бесполезно. Но вот шестой… — девушка обняла свои колени, — в этом мире я тоже нихрена хорошего не нашла. Не нашла того, ради чего стоило бы жить. Вот ты ради чего живешь?

— Ради превосходства. Хочу стать самым могущественным существом в этом мире. Здесь это вполне осуществимо, в отличие от нашего.

— Да… в нашем мире шансов у простого смертного даже просто «выбиться в люди» уже маловато, а уж чтобы бороться за первенство… но, если ты в конце концов узнаешь, как вернуться домой, то вернешься в мир, где ты никто и звать тебя никем, разве нет?

— Там я тоже буду делать то, что приведет меня на вершину, — твердо ответил я.

— А здесь ты хоть знаешь, кто самый крутой? Пирс, да. Общался с его слугами?

— Да. И я восхищен как ими, так и их лидером.

— Восхищен? Но чем? — удивленно зажегся уже было потухший взгляд Зой.

— Его целеустремленностью, трудолюбием, манерой ставить цель превыше всего.

— Я общалась с техножрецами, — качнула ногой девушка, — мне они показались безжизненными, пустыми. Я спросила одного, сможет ли он пожертвовать собой, если того потребует орден. Ответ был утвердительный. Блин, он даже не колебался! Другого я спросила, вытерпит ли он, если я порежу его на мелкие кусочки ради общего блага. И тот тоже мгновенно ответил. «Да, вытерплю».

— Похоже, они все не чувствуют боли.

— Они ничего не чувствуют, — кивнула Зой, — ни боли, ни страха, ни мук совести, у них нет ни тени сомнений, когда они что-то делают.

Это пошло!

— Пошло? — улыбнулся я, — это как?

— Это недостойно восхищения, какая-то извращенность; неправильная, болезненная манера поведения. И она присуща им всем!. Мне даже не надо общаться — я вижу, как очередной техножрец вышагивает здесь, в Бездне, останавливаясь перед стеной и тупо смотря на нее часами, потому что ему банально нечего делать, и понимаю, что он мертв внутри.