По следу судьбы

За весь день, что он бродил по лесу, не подстрелил даже белки. То ли он не знал, что они съедобны, то ли не мог просто поспеть за шустрыми зверьками. Чтобы прочесть след наемника, мне пришлось идти рядом. А в неглубоком снегу и мой след был весьма отчетливый, так что скрыть свое присутствие не получится, реши этот парень пройтись по своим тропам повторно. Так что придется путать след и уходить по деревьям. Или выслеживать и уничтожать. Как охотник он мне не конкурент, но вот как противник, может доставить массу неприятностей.

Взобравшись на деревья, я стал искать тропу по веткам. Не всегда получалось, иногда приходилось прыгать с ветки на ветку. Перед каждым прыжком внимательно осматривался. Затаившись на одном из старых дубов, заметил на земле зайца. Чтобы не спускаться с дерева, привязал к стреле тоненькую веревку и выстрелил сверху. Вытянув, словно рыбак добычу, подождал, пока стечет кровь в щель между веток, заяц оказался большой. Зацепил дичь за пояс и пошел дальше. Так прошел почти километр. Все время двигался вдалеке от следов наемника.

Уже смеркалось. Воздух был теплый, градусов восемь, десять. Дым костра не почуял, а увидел. Еле заметное сизое облачко, плывущее среди голых ветвей, было довольно жидким и малозаметным. К источнику дыма я шел с наветренной стороны. Сидящий у костра наемник, с такими-то навыками, не сможет меня почуять. К тому же я опять перешел в режим «ленивца» двигался по веткам максимально медленно, стараясь не делать лишних и резких движений.

Наконец в процессе движения заметил самого наемника.

Не очень высокого роста, примерно метр шестьдесят пять, плотный, хорошо сложенный, на вид ему было лет двадцать, может двадцать три, не больше. Наемник все время оглядывался по сторонам и прислушивался. Пока до него было метров тридцать, я не мог понят что он делает. Но стоило пробраться ближе, то картина стала проясняться.

Парень хлопотал над телом раненного товарища. На крохотном костерке стоял маленький походный котелок. Наемник сматывал с ран товарища окровавленные бинты и забрасывал их в кипящую воду.

Раны его приятеля были страшными. Два отверстия от стрел в груди, распоротое ударом меча левое предплечье и ключица. Все раны были в очень плохом состоянии.

Я уже добрался до лагеря этих страдальцев и присел на толстую дубовую ветку прямо над ними. Долгое время наблюдая за солдатом, я понял, что его суетливые действия бессмысленные. Тихо вынув нож, так, на всякий случай, я еще раз посмотрел на раненного. Точно, не жилец.