Хроники Белого Ворона-7: ФОКУСЫ РЕАЛЬНОСТИ

Лёха воздушник организовал малую тягу, чтобы пепел на нас не оседал, и дело пошло как по маслу. В упорно сбивающейся тёмной туче бабочек раз за разом образовывалась широкая просека. Строго вдоль дороги – по сторонам я жечь боялась, а ну как заполыхает этот парк? Столько сухостоя...

Поэтому ощущение было такое, как будто сидишь внутри старого фотоаппарата, у которого методично открывается и закрывается затвор объектива. Жадно трущаяся гуща над головой – огненное облако – просвет – снова гуща – огненное облако – просвет.

.. Раз на двадцатый, наверное, туча начала редеть. Стало видно, что сверху в разлетающихся бражников постреливают, и бронедвери сомкнулись над нами плотнее. От греха подальше.

Ах, да, если кто не в курсе «бронедверь» – это вроде как шутка такая. На самом деле это просто щит. Большой и прямоугольный. Очень большой. И очень прямоугольный, ха!

Надоело уже стоять, если честно. Строй раскрылся, саламандра щедро пыхнула вдоль по дороге, выжигая кучи порубленных, подстреленных и недожжённых кровососущих тушек, и мы потихоньку двинулись вперёд, продолжая отмахиваться и фонтанировать огнём.

Бронепоезд, блин. «Наш паровоз вперёд летит». Нормально.

ИНЖЕНЕРНЫЕ СЛОЖНОСТИ

Иван

Управлять одновременно двумя рычагами требовало некоторой тренировки. Первое, что сделал шар – при попытке задать направление резко прыгнул вперёд и вверх, со страшной силой закручиваясь по спиральной траектории. В спальне глухо стукнуло, что-то (кувшин, похоже), с грохотом прокатился, с треском упал прикроватный столик.

Ваня отпустил оба рычага, тут же пришедших в исходное положение, и шар столь же стремительно затормозил и выровнялся по изначальной горизонтали. За занавесками что-то ударилось. Болезненно вскрикнула Иви. Ваня потёр лоб и вздохнул. Всё-таки покалечить маленькую глупую феечку не входило в его планы.

Как же достали эти шторки! И главное – не раздвигаются. Такое впечатление, что портьеры были лепестками гигантского цветка, растущего прямо из потолка. Он дёрнул как следует, выдирая одно полотнище и освобождая широкий проход.

Маленькая фея и правда слетела с постели, а во время последнего манёвра её ещё и от души приложило о ножку кровати. Иви потеряла сознание, поперёк лба зияла здоровенная ссадина, и мордашка была залита кровью. При этом в своём беспамятстве она так мощно призывала чужую эмпатию, что этот подавляющий фон заставлял прилагать изрядные усилия, чтобы переключаться на другие мысли.

Ваня, морщась, оторвал кусок портьеры и наложил повязку.