Во все Имперские ТОМ 1 ТОМ 2

Вы лучше скажите, если я убийц родителей найду — мне их чё, прям ушатать можно?

Порфирий Петрович усмехнулся:

— Ну, право-то вы имеете. Только они вас могут первыми ушатать. Особенно, если окажутся магами, особенно инициированными, в отличие от вас, Ваше Благородие. Но мой вам добрый совет — вы лучше просто всем говорите, что ваши родители погибли... ну, скажем, от несчастного случая.

— Это еще нахрена?

— А иначе на вас будет висеть неосуществленная кровная месть, Ваше Благородие. А это позор, знаете ли.

Так что вы или смерть своих родителей за несчастный случай выдайте, или на крепостных, которые вас побили, свалите.

И потом повесьте их. Так проще будет. А то я чую, тут мощные маги поработали, если сунетесь им мстить — так ведь можно и самому с родителями воссоединиться, если вы понимаете, о чём я...

— Да Прыгуновы это! — неожиданно снова заголосила Скорсезовна, — У нас с ними спор за овсяное поле был? Был! Случай, когда их крестьяне нашу тёлку угнали был? Был! Вашего дядю они били? Били! Да что тут говорить? У Прыгуновых род злой, да слабый.

Вы их, барин, одной левой побьете.

— Ладно, — я отмахнулся от кровожадной Скорсезовны, жаждавшей немедленно свершать месть против Прыгуновых, — А где дядя-то?

— Так он тут давно уже не живёт, в Петербург уехал. И ему я не дозвонилась. Трубку не берет. Или вообще телефон неправильный, — объяснила Скорсезовна.

— А остальная родня? — спросил я, желая выяснить живой наличный состав моего клана.

— Енто какая родня? — напряглась Скорсезовна, — Сестрица ваша, Татьяна Петровна, как всегда в Пскове, наркоту по носу пускает, да блядует.

Ей тож не дозвонилась. Дядя ваш в Петербурге. А братец-то ваш четыре года назад с Турецкой Войны не вернулся. А больше у вас и нету никого. Ох, сиротинушка, вы барин...

— Ладно, хватит ныть, — остановил я Скорсезовну, — Разберусь с твоими Прыгуновыми, не боись. А что там с гаруспиками?

— Гаруспики вырезают у погибших магократов сердца и желудки, — нехотя доложил Порфирий Петрович, — Положено так.

А о большем я говорить не смею. Я же не маг, я из боярских детей, как и все полицейские. Нам про магию говорить запрещено, это, Ваше Благородие, карается смертью. Не буду же я себя под расстрел подводить, в самом деле.

— То есть, я правильно понимаю, что вы в доме еще не были, трупы моих родителей не видели?

— Да не могу я входить в поместья магократов! — развел руками Порфирий Петрович, — Тоже запрещено. Но трупы вон староста ваша видела.