Во все Имперские ТОМ 1 ТОМ 2

Я схватил с пола биту Опалённого и, резко развернувшись, размашисто ударил наугад.

И не прогадал. Удар пришелся Якудзе прямо в кадык. Якудза захрипел и схватился за горло.

Дальше — дело техники. Я размахнулся битой еще раз и снес Якудзе половину лица. Якудза всхлюпнул и растянулся на шконке, не подавая признаков жизни.

Смерть на шконке — что может быть более подходящим для пожизненного арестанта?

Голова у меня сильно кружилась, боль в животе становилась невыносимой, и кровь из распоротого пуза все хлестала.

Тем не менее, у меня хватило сил оценить диспозицию.

Опалённый без сознания и умирает, Якудза уже мёртв, Синтян скулит на полу, и ничего не видит из-за залившей лицо крови. Возможно у него и глаз-то больше нет, после моего удара бритвой.

Мятный Пряник всё еще в нокауте. Можно, конечно, добить его одним ударом биты, но я не привык добивать раненых. Как по мне, это подлость.

Последний боец, до сих пор так и не вступивший в бой, тем временем поднялся на ноги.

Некс Наковальня был выше меня на голову, а в плечах был шире раза в полтора. Не человек, а терминатор и Николай Валуев в одном лице.

Некс отшвырнул в сторону рыдавшего Синтяна и сделал еще пару шагов, как раз оказавшись на расстоянии удара битой от меня. И удар битой на самом деле последовал. Я целил в голову, но трудно произвести эффективный удар в голову человеку, который намного выше тебя. Особенно когда находишься в узком пространстве камеры.

Наковальня перехватил биту и резким движением вырвал её из моих рук.

А потом я не поверил своим глазам — Некс сломал профессиональную бейсбольную биту о колено, как тростинку.

Бить его кулаками или ногами очевидно было бесполезно, ему мои удары будут, что комариные укусы. Я нагнулся, чтобы подобрать финку, но в этот момент Некс схватил меня за горло обеими руками и, оторвав от пола, принялся душить.

В глазах совсем потемнело, теперь я не мог сделать ни вздоха.

Я попытался пробить Нексу в живот кулаком, но удар вышел таким слабым, что не свалил бы и ребёнка.

Легкие невыносимо резало и жгло.

Вздох, пожалуйста, хоть один вздох, хоть один глоток воздуха.

Тело больше не слушалось, руки и ноги стали чужими. Даже возможности сказать перед смертью нечто пафосное меня лишили.

Я вспомнил маму, вспомнил жену и детей, вспомнил девочку, которая мне сделала минет в школьном туалете пятнадцать лет назад.