Место, где земля закругляется

Узкий клинок глубоко ушёл в глазницу, вокруг расплылась пузырящаяся кровавая жижа. Игорь немного поколебался, решая вопрос: стоит ли кинжал того, чтобы его взять, или оставить его там, где он есть? Но всё же решился, взялся пальцами за рукоять и выдернул клинок из раны.

Потом постоял немного, упёршись ладонями в колени, сдерживая рвотные позывы. Перед внутренним взором стояло зияющее отверстие на месте глаза у мертвеца; разбитое лицо покойного матроса и его отвисшая, болтающаяся челюсть с выбитыми зубами.

Он никогда не думал, что способен с одного удара убить человека. Его руки, новые, крепкие, с широкими ладонями, поросшие светлым волосом, упирались в коленки прямо перед его взглядом, и он не узнавал их. Это новое тело оказалось непривычно сильным.

Игорь выпрямился и перевёл дыхание. Хватит распускать сопли. Это ему сейчас ничем не поможет. Он преодолел брезгливость, поднял пояс одного из покойников и застегнул его на себе. Чтобы пристроить в крепление кинжал, пришлось повозиться, но вскоре клинок занял своё место, и Игорь сразу почувствовал себя увереннее.

Он ещё раз оглянулся назад - берег неуклонно удалялся, корабль спокойно двигался в прежнем направлении - и пошёл обследовать трюм.

Люк был по-прежнему открыт, с тех тор, как оттуда выбрался полуголый толстяк. Прямоугольный проём был чёрен, оттуда тянуло жаром нагретого помещения, духотой немытых тел и ещё чем-то мерзким, кислым.

Игорь с опаской потыкал перед собой дубинкой. Ничто не бросилось на него из темноты.

Зато что-то звякнуло сбоку, возле узкой лесенки, ведущей вниз - фонарь. Он был подвешен на крюке, рядом болтались кремень и кресало, привязанные прочной бечёвкой.

Окошко фонаря было открыто. Игорь с нескольких попыток высек искру кремнем, и запалил фитилёк внутри. Осторожно прикрыл окошко - только пожара ему не хватало на судне - взял фонарь в одну руку, в другой сжал дубинку, и стал спускаться по узкой лесенке.

***

Внутри было жарко и воняло всё сильнее, чем дальше он спускался по трапу.

Должно быть, гигиена была не в чести на судне, невзирая на огромное количество морской воды вокруг.

В мерцающем свете фонаря Игорь увидел несколько пустых гамаков, подвешенных в ряд, смутные очертания лавок вдоль бортов, прямоугольник стола с кувшином и пивными кружками (посуда бы вставлена в выемки в столешнице) и у переборки - ряд бочек и груду мешков. Мешки были аккуратно сложены горкой. Только один лежал отдельно, возле лавки.