Свадебный переполох в Великом Краале Кумбу

Сам Лом, верный зарокам, избегал чревоугодия и опьянения, предпочитая изысканным яствам печеные мясо и ямс, а хмельным напиткам молоко с бычьей кровью.

День пира пережили не все. Захлебнувшихся выпивкой или собственной рвотой, умерших от обжорства во время оргии или убитых в драке считали посвященными Великому вепрю. Их тела сразу же бросали на съедение свиньям, что бы души счастливцев поскорее оказались у божества на нескончаемом посмертном пиру, где невозможно, как ни старайся, ни переесть, ни перепить, ни переутомить свой мбонго, а драться можно хоть бесконечно, без малейшего вреда для здоровья.

В третий день жениху вручалась невеста.

Делалось это в присутствии всего народа. Курильницы с благовониями и волшебными травами, рассыпаемая всюду соль, бой барабанов зупу-зупу и ритуальные пляски жрецов в масках божеств прогоняли прочь зловредных и просто пакостных духов.

Проводящий последние мгновения в качестве Величайшего правителя Кумбу, хозяина Великого Крааля, Повелителя неисчислимых племен, Главного раздатчика зерна, Неистового слона, попирающего черепа врагов, Всех покрывающего вепря, Свирепого льва саван, Мудрейшего знатока законов, Могущественного колдуна, Сладкоголосого гриота и Непобедимого игрока, Мбанга, в пышном, расшитом бусинами из драгоценного дерева и слоновой кости, изукрашенном перьями редких птиц, раковинами, стекляшками, золотом, серебром и начищенной латунью облачении, неспешно шел к стоявшему поодаль Лому, от Дома Невообразимой белизны, держа за косу, уложенную на макушке в виде толстой пальмы, следовавшую за ним на четвереньках девушку.

Многочисленные слои ткани, навернутые вокруг ее бедер, что бы подчеркнуть женственность, не могли скрыть постыдной худобы. Жира на животе было так мало, что взрослый мужчина не мог бы, собрав его, наполнить горсть. Грудь, хотя и упругая, круглая, размером едва ли превышала кокосовый орех. За ними, напевая свадебные песни, ритмично хлопая в ладоши и энергично встряхивая тучными телесами, следовали с распущенными волосами жрицы Женского храма плодородия.

Мбангу снедал стыд. Выдавать замуж столь плохо откормленную дочь было зазорно даже беднейшему ловцу крокодилов, не то, что царю. Но что он мог поделать? Приставленные няньки докладывали, что принцесса съедает все, что они ей скармливают. А придворный знахарь лишь разводил руками, сообщая о том, что в девушку вселились прожорливые демоны, изгнание которых может пагубно сказаться на ее здоровье.