Первый Договор

Хмм… Это ведь он ни разу ещё не принимал участие ни в одной из наших операций по устранению существ, нарушающих договор.

А когда он мог? Плотоядных единорогов мы ещё в шестнадцатом веке перебили, полностью уничтожив этот вид. Все они человечиной любили закусить, лет десять последнего вылавливали. Хитрая скотина была, но вкусная.

Леших быстро приструнили, практически все водяные померли из-за токсичных отходов, что в реки и озера сливают. Демонов лет триста никто не видел… Вот и остаются вампиры, оборотни, стихийные некроманты всякие.

Надо будет поближе с нашей реальностью его познакомить. Если умудрится прорваться через свой естественный барьер, то ещё лет сто пятьдесят прожить сможет, ведьмак все-таки.

Ладно, надо распараллелить создание и заниматься работой…

Глава 9

Пока 5% моего сознания занималось тем, что непринужденно болтало с полковником, которого интересовало всё и вся, основная часть моего разума выкачивала с окружающего нас пространства кучу энергии.

Неудивительно, что мы умудрились попасть в огромную пробку, а это всегда сопровождается огромным количеством нервов, психов и злости, что выбрасываются наружу и огромным облаком концентрируется над длинной дорогой, шлейфов следуя за своими создателями.

Первые полчаса я просто втягивал в себя легкодоступные эмоции, избавляя наших соседей по транспортному коллапсу от всяких негативных мыслей. Потом я смог уже создавать тоненькие щупы, которые разбрасывал по сторонам, дотягиваясь все дальше и дальше.

И, все равно, даже через три часа я и одного процента затраченной энергии во время битвы с высшими вампирами не компенсировал.

Стараюсь же работать осторожно и аккуратно, чтобы не выкачать из людей больше, чем можно себе позволить. Если отвлечься и перестать себя сдерживать, то можно умудриться и чужие ауры разорвать до состояния дуршлага, а люди с такими повреждениями проживут очень и очень недолго.

Потихоньку я начинал вспоминать и те причины, из-за которых мне не особо хотелось оставаться в Москве осенью и зимой.

У этой энергии есть свой вкус, и она оставляет не только послевкусие, но и напрямую влияет на меня. Вроде и выкачал совсем немного, а в голове уже начинает подниматься раздражение и искренняя ненависть к происходящему, приходится тратить свои силы ещё и на сдерживание рвущихся наружу своих эмоций.

Даже Разумов, как мне кажется, заметил, что мое поведение несколько изменилось, но грамотно промолчал, не решаясь задать вопрос, с чем это связано.