Сага об орке. Некомандный игрок

Вряд ли это Снор меня сдал. Когда грузились Бо́лли заметил запачканные сапоги, и откровенно ухмыльнулся. А сейчас припомнил.

— Да, Бо́лли, — вернул ему ухмылку, — не привык я вот так убивать простых крестьян. Мы же все тут, вроде, не только за добычей? — демонстративно обвел сидящих на своих рундуках слегка притихших парней. — Вроде бы и слава предполагалась? Или мы потом, вернувшись домой, ее придумаем? А сами будет беззащитных землепашцев убивать?!

Последние слова я буквально выкрикнул, смотря не только на Бо́лли, но и на маячивших у него за спиной под носовым штевнем Фритьефа и Сигмунда.

Мои слова, похоже, кое-кого зацепили. Некоторый ропот возник.

— Сядь, Асгейр, — на ноги поднялся Фритьеф. — Бо́лли, ты тоже садись. Всем успокоиться. То, что взяли меньше, чем могли, считайте мой просчет, — как бы извиняясь, произнес ветеран. — Давно в походы не ходил, забыл, что у людей бывают такие моления, когда они все до единого в домах бога собираются. — он замолчал, вздохнул. — Ничего, впредь умнее будем.

А что касается людей и мирных землепашцев... — он посмотрел на меня, потом обвел глазами дренгов. — Запомните, парни, это люди. Орк для человека лютый враг, любой человек, будь то крестьянин, женщина или только начавший ходить ребенок убьет вас при возможности и дурацкими угрызениями совести мучатся не будет! Мы для них как волки для овец! Страшные, и непримиримые враги.

Начинается, мысленно скривился я: «Мы волки!», «Мы берем что хотим!» Наслушался подобных речей в свое время. Все эти «свободолюбивые животные» и «необычные снежинки», презирающие работу в офисе.

.. под старость собирающие бутылки или стреляющие мелочь у магазинов хрипатыми голосами.

Видимо на лице у меня что-то подобное отразилось, ибо Фритьеф повысил голос:

— А кто решит пожалеть человека, пусть сначала задумается. Переживет ли ближайшую зиму оставленный на берегу ребенок? Не умрут ли от голода его младшие братья и незамужние сестры? Кто позаботится о престарелых родителях, когда их руки перестанут быть твердыми? — выдержал паузу.

— Мы все жаждем славы, мы все надеемся, что, когда прилетят валькирии, дел наших хватит на то, чтоб нас забрали за стол к Одину, а не отправили ждать своего часа к Хель. Слава нужна... Но и об оставленных на родном берегу забывать не следует.

К вечеру пошел дождь. Над кораблем, убрав мачту, натянули тент, используя шпирты́ и шесты как каркас. Получилась эдакая палатка, оставлявшая не закрытыми лишь нос и корму, на которых выставили дозорных.