Во все Имперские ТОМ 3

— С предателем, — объяснил я, — У нас крыса, в нашей ложе. Если вы не заметили, Огневич только что прессовал вас с друзьями целый час и требовал отдать корону. Откуда он по-вашему вообще узнал о том, что мы спёрли корону?

— От Охранки, от кого же еще, — отмахнулся Пушкин, — Ты нам мозги не канифоль, Нагибин...

— «Мозги не канифоль»? — осадил я Пушкина, — Стыдно, молодой человек. Вот подумайте, разве мог ваш великий предок-поэт сказануть подобное быдланское выражение? Сильно сомневаюсь. Так что базар фильтруй, Пушкин.

А узнать о короне от Охранки Огневич никак не мог. Дело в том, что я нахожусь под персональной защитой Охранки. Охранное Отделение меня покрывает. Даже когда я ворую короны у рублёных претендентов на престол. Так что единственная причина, по которой вы все до сих пор на свободе — это я. Точнее, мои связи в Охранке. А Огневичу нас сдал кто-то из присутствующих. Больше некому.

Повисло тяжелое молчание. Все смотрели на меня, я смотрел на Пушкина.

Классическая тактика — во время конфликта выбирай самого дерзкого бычару и смотри ему прямо в глаза, без страха, но и без намерения дать в морду.

Просто смотри и знай, что ты бить ему рыло не хочешь. Но можешь. Пусть бычара прочитает эту возможность в глубине твоих глаз.

— Иначе говоря, вы стукач на службе у Охранки, Нагибин! — швырнула мне в лицо, как дуэльную перчатку, Головина.

— Нет, — отрезал я, — Я не стукач. Но у меня есть связи в Охранном Отделении. А какие именно — это уже не ваши проблемы.

Врать я умел не хуже, чем давить взглядом. А еще я понимал, что когда врёшь — лучше добавить в ложь щепоть правды, так больше вероятность, что собеседник сожрёт и не подавится.

Правдой в данном случае было то, что я под защитой Охранки. А вот всё остальное было лапшой, которую я старательно развесил по ушам моих братьев и сестёр по ложе. Ибо, почему я под защитой Охранки, я и сам до сих пор был не в курсе.

— А чем докажешь, что ты не сука? — уточнил эфиоп.

Вообще такие глубокие познания в воровских понятиях у дворянина- магократа, да еще и эфиопа удивляли. С другой же стороны, стукачам нигде в мире ни рады, нет ни одного общества, где их бы не гнобили.

Ну может кроме самых развитых и богатых стран моего родного мира, где менты всегда с народом.