Во все Имперские ТОМ 3

Черная аура заметалась у Пушкина над головой, потомок поэта начал закатывать покрытые заплатками рукава своего мундира.

— Э, ребят, вы чё, — эфиоп напрягся, и тоже активировал свою ауру, — Меня нельзя бить. Я родственник негуса. Вы русско-эфиопской войны хотите, или что?

— Ты, помнится, спрашивал, почему я разбил тебе нос, — бросил я эфиопу, — Так вот. Отвечаю. Нос я тебе разбил не потому что ты негр, а потому что ты сука. И я уверен, что негус Эфиопии будет только благодарен, если мы тебя немного проучим. Ну, или даже завалим.

И прикопаем, в том же садике, где была спрятана корона. То-то Огневич удивится, когда пойдёт в очередной раз обшаривать сад, но вместо короны обнаружит в земле черную голову. С дредами.

— Да вы чё! — совсем прифигел негр, — А ну стоять! Ни шагу ко мне! Всех порву!

В отличие от Пушкина, который после предъявленных ему обвинений сразу сдулся, этот парень явно был не промах. Этот, похоже, будет реально сражаться, как лев, изображенный у него на клановом гербе.

Это мне пришлось весьма по нраву.

— Не трогайте его, — распорядился я, — Пушкин, уймись. Я предлагаю другое.

— Поставить его на деньги? — с надеждой спросил Пушкин.

— Да откуда у меня деньги, ублюдок? — зарычал негр на потомка негра, — Я тут вообще за счёт Императора Эфиопии учусь. А денег у меня.

— Господа, вы опять о деньгах! — заткнул я обоих, — Вы поймите, что есть вещи поважнее рублей.

— Например? — не поверил Пушкин.

— Например, магия, — объяснил я, — Я собираюсь провести своего рода магический эксперимент.

И если Иясу мне поможет — я его прощу. Сразу предупреждаю, что эксперимент опасен для жизни. Но выбора у тебя особо нет, эфиоп. Так что соглашайся. А то мои товарищи тебе порвут. И я им помешать не смогу, уж прости.

— Что за эксперимент? — насторожился Иясу.

— Магический. Ты согласен или нет? Если выживешь после эксперимента — у нас к тебе не будет никаких претензий.

Эфиоп размышлял недолго:

— Ладно. Давай.

Спорить с моим решением половина товарищей по ложе явно не хотела, а другая половина хотела, но опасалась.

Влезть могла только Головина, всё еще думавшая, что она тут самая крутая, но я просто не дал баронессе на это времени.

— Соловьёв, как вы помните, запретил нам всем дальше повышать ранги, без его разрешения, — пояснил я, — Он сказал, что это опасно. Но баронесса Головина, например, повысила свой ранг, так что у неё он уже третий. У меня тоже уже три Ветви. Поэтому я полагаю, что будет неплохо повысить ранг и эфиопу.