Ледяные ветра

Ланита еще крепче прижала маленькое, живое чудо к своему горячему телу. Ее сознание накрыла приятная, теплая волна умиротворения. Девушка хотела выказать всю свою любовь к сыну, вот только не знала других способов, кроме щедрых объятий и безгранично добрых материнских поцелуев в лобик и крохотный смешной носик.

Девушке хотелось спеть или во весь свой звонкий голос рассказать кому-нибудь из спутников, какой ее сын прекрасный и милый. Однако Ланита сдержалась, понимая, что это будет выглядеть как минимум странно.

Северянка еще раз украдкой глянула на Алаэна. Этот южанин был и, правда, странным, не похожим на других южан. По мнению Ланиты, он был смелым и решительным, умелым и приспособленным, рассудительным и добрым. Это только благодаря милосердию Алаэна они с сыночком и братом скоро обретут убежище на юге. Это Алаэн уверенно вел их обратно по северным тропам и пустошам и это он нашел для них такое уютное убежище под каменной плитой. Настоящий мужчина, как и ее брат, и еще более матерый воин, чем Бон.

Вот только глаза… У Алаэна они были как у старика, крепко потрепанного жизнью…

Костер взревел с новой силой. Сухие, промороженные дрова не дымили, давали только жаркое пламя. Ланита засмотрелась на ярко-оранжевые сполохи огня. Глаза сами собой начали слипаться, но северянка, сделав над собой усилие, переборола сон. Однако ненадолго. Снаружи разыгралась метель. Она, как обычно, таинственно завыла, пронзительно засвистела. Сначала тихо и отдаленно, но с каждым мгновением все сильнее и громче, метель разрасталась.

Она шла с дальних северных пустошей и вскоре достигла ближайших предгорий и уютного укрытия путников.

Звуки горящего костра и разыгравшейся непогоды успокаивали. Они казались такими далекими, неважными и от того были еще более приятны слуху. Ветер, гонявший снег своими резкими, неровными порывами, и вовсе будто бы пел особую, нежную колыбельную.

Ланита, как могла, боролась со сном. Она боялась засыпать. Последние несколько дней, с того самого момента, как она покинула безымянный аванпост, ее мучили кошмары.

Точнее кошмар. Один единственный. Хотя, его даже страшным нельзя было назвать. Так, неприятный сон, однако он почему-то очень пугал девушку. Стоило только закрыть глаза, как северянка видела его…

…Неясный, размытый силуэт. Мужской. Ланита отчетливо понимала это. Где-то глубоко в голове девушки засела назойливая мысль – фигура мужская. В который раз северянка напрягла зрение, присматриваясь к фигуре.