Ледяные ветра

Они ведь с ним всегда были вместе. И в бою и в делах, да и в споре. Бывало, до хрипоты могли что-то доказывать друг другу, чуть ли не до драки, но ни разу серьезно не поругались. Да что там, они ту же похлебку и то всегда вместе готовили.

Я не мешал Пекарю, не отвлекал его глупыми разговорами. Понятное дело: человеку необходимо побыть наедине с собой.

- Алаэн, пойдем, поможешь полог заново растянуть! – обратился ко мне один из егерей.

- Так натянули же вроде.

- В другом месте решили…

Я отправился следом за егерем.

М-да! Полог и, правда, необходимо переносить в другое место. Легкий, морозный ветерок доносил сюда запах горелой человеческой плоти. Я сморщил нос и повыше натянул шарф на лицо.

- Давай-ка… Вон туда, правее, – предложил товарищ.

Мы перенесли полог подальше, поставили против ветра так, чтобы и дым не попадал и ветер не задувал.

Постепенно этот нелегкий, долгий день подошел к концу. Стемнело, стало заметно холоднее. Мы разожгли второй костер, хотя и от кучи горящих трупов было немало тепла.

Егеря неторопливо подтягивались к огню, рассаживались в круг. С делами на сегодня было покончено, и теперь можно отдохнуть, отвлечься от всего, просто сесть рядом с товарищем и поговорить, а еще лучше помолчать. Особенно в такой вечер.

Последним к костру пришел Пекарь. Он принес жареное на вертеле мясо. Сегодня сержант Пайк расщедрился и решил побаловать нас запасенной в дальнюю дорогу свининой. У огня умопомрачительно запахло.

- Ну, парни, давай по очереди! – сказал пекарь и принялся разливать по плошкам похлебку. – Давайте-давайте, живей! Стынет ведь… Эй, куда?! Не особенный. Мясо только после супа, – по-отечески добро ворчал Ториш.

Все получили свой паек и расселись у костра. Молча принялись за еду. Многие достали фляжки с забористым пойлом.

- Будешь? – Пекарь протянул мне бурдюк с плещущейся в нем жидкостью.

- Что там? – спросил я.

- Медовуха. Эх и хороша, плутовка! Забористая, етить ее в душу мать…

Я пригубил напиток, распробовал на вкус.

- Да хлебай как следует! За тех, кто пал сегодня, – Ториш сказал незамысловатый, наивный тост, но на душе стало легче.

- За друзей! За тех, кто отдал свои жизни за нас, – сказал я.

Щедрый глоток. Ароматная жидкость пилась легко, без отторжения. Я глотнул еще раз, потом еще, пытаясь достичь нужного эффекта. Ну! Наконец-то. Медовуха, попав в желудок, зажгла что есть силы. Эх, красота.