Ледяные ветра

Холодный зимний воздух бодрил, обжигал горло, нос и губы. Мы все укутались потеплее. Натянули на лица шарфы и шерстяные платки, на головы – меховые шапки, на руки – рукавицы подбитые мехом. Принялись сворачивать лагерь.

- Да-а-а… чую я, завернет еще зима… - ворчал Пекарь.

- Да уж куда больше-то? – возмутился Эд. – Когда к северному рубежу подходили, вон какая метель была, вспомни-ка.

- Помню. Но помяни мое слово: это только начало, – уверено сказал Пекарь.

- Эх! Ну ее к демонам. Я уж и так сыт по горло этими снегами.

- Хе-хе-хе! – закудахтал Пекарь. – Это скажи еще спасибо, что мороз без ветра. А то бы хлебнули лиха.

- Сплюнь! – сказал я.

Пекарь поплевал под ноги. Эд закатил глаза, беспомощно застонал. Да уж, возможность ветра при таком морозе пугала.

Наконец наш отряд покончил со сборами и двинулся дальше. Прибившиеся к нам северяне, добровольно сдавшиеся в плен, тащились за нами. Пайк, решил оставить их, а потом, по возвращению в Нортмарк, самолично сдать варваров начальнику гарнизона, или даже самому командующему Ольтеру.

Повышение сержанта пока еще никто не отменял, а очередная похвала сыграет ему только в плюс.

Мы шли быстро, не останавливались весь день. Торопились. Даже ели на ходу. Такими темпами и лошадей загнать проще простого! Но мы плевать на это хотели и стремились как можно быстрее достигнуть Последней Твердыни. Интересно, что будет, когда мы дойдем до крепости? Попытаемся ее отбить? Или отправим кого-то за подмогой? Скорее всего, будем отбивать! Но это при условии, что там и, правда, засел какой-то непонятный, доселе невиданный враг.

Мне не хотелось верить в это, вот только что-то подсказывало, что башня захвачена. Скорее всего, просто дурное предчувствие… Хотя, чего загадывать и переживать? Прежде чем добраться до Последней Твердыни, нам нужно еще миновать безымянный аванпост.

К вечеру мы отмахали приличное расстояние, и, когда уже стало темнеть, остановились на ночлег. Разбили лагерь у подножья невысокой скалы, в кругу массивных валунов.

Дневной переход вымотал всех настолько, что мы особо не рассиживались. Поели, у кого что было, и завалились спать. А на следующее утро, когда макушка солнца только-только показалась из-за гор, отправились в путь.

К полудню в окружающей нас обстановке что-то незаметно поменялось. Стало очень-очень тихо и… тоскливо что ли. Грустно, муторно и темно. Я не обратил на это особого внимания, списав возникшие ощущения на собственную меланхолию и тоску по дому.