Книга вторая: Эльфийский танец

Полулежа в темноте и глядя на понемногу светлеющее небо, но всё ещё разукрашенное рассыпанными по нему бело-жёлтыми кристаллами звёзд, я понимал, что это, скорее всего, последние минуты спокойствия и уже скоро начнётся настоящая борьба за выживание, и что главнее всего, за жизнь Каи.

— Не знаю, что они и кому говорят, но меня они просто с ума сводят, — сказал я, пытаясь поудобнее устроиться на своем сиденье.

— А мне нравятся! Так красиво, словно глаза миллионов космических зверей смотрят на тебя, — непривычно тихо ответила Сиринга, — и только на меня.

— Вот именно это и сводит с ума... Смотрят и зовут к себе. Долго нам ещё, не знаешь? — обратился я к Грендиру, но что получил неопределённый «грм» и взмах рукой куда-то вперёд. Где-то далеко, позади нас, первые лучи солнца вырвались из плена горизонта и, пролетев половину Земли, вонзились в приближающийся к нам берег, окрасив его золотыми пятнами.

— А как называется это место? — обратился я одновременно к обоим своим спутникам, спрыгивая на берег с борта нашего корабля.

Грендир не ответил ничего, молча кидая мне из кабины мешок с каким-то скарбом.

— Тут живёт народ Тимукуа, а вон там, — она указала на север, — вороны Текеста. — Еле успев поймать кинутый мной мешок, Сиринга предупреждающе подняла руку, давая понять, что мы тут не одни.

— Как думаешь, это Тимукуа или Текеста? — Вылезший из кабины «Наутилуса» Грендир неопределённо пожал плечами, но, как я заметил, он уже пристегнул к своему поясу ножны, а его топор находился на расстоянии вытянутой от него руки.

— Значит, и ты не имеешь понятия, что это за народ такой?

Из невысоких зарослей в нашу сторону не спеша вышла небольшая группа воинов. Из одежды на них, кроме набедренной повязки, были только украшения, сделанные из зубов, костей и перьев. Лица, раскрашенные чёрной и бордовой краской, придавали им довольно недружелюбный вид. Сиринга сделала несколько шагов им навстречу, выставив руки ладонями к ним. Воины остановились. Девушка заговорила на непонятном мне языке, больше напоминавшем птичье пение, состоящем в основном из клацаний языком, свистов и каркающих звуков.

«Так вот почему она так быстро и много говорит. Она же сказала, что одна из них». Вперёд вышел воин, лицо которого было сплошь покрыто чёрной краской, как и украшения, состоящие из одних только перьев такого же черного цвета. Воин громко крикнул, заставляя Сирингу замолчать, и указал на меня. «Ну конечно же, курет.