Некромант: новелла о непутёвой ученице

Бирема была судном длинным, и это сыграло с ней злую шутку. Боевой корабль превосходил любую торговую галеру в скорости, но уступала ей в манёвренности, и круглобокий торгаш ушёл с её пути.

– Держать! – повторился хриплый крик, и мы направились к берегу, а бирема опустила вёсла в воду останавливая свой бег по серым волнам. Теперь им предстоит разворот почти на половину окружности, дабы продолжить погоню. Мы выигрываем время для отступления.

– Держать! – всё кричал капитан. А я глядел на суетящихся на вражеской палубе моряков, торопящихся свернуть ненужные сейчас паруса, но взгляд мой был прикован к фигуре в белой броне, и с развевающимся белым плащом, стоящей у самого борта, и вцепившейся в перила руками.

Если приглядеться, то можно было различить ещё тонкий серебряный ободок, перехватывающий соломенные волосы. Это был рыцарь ордена Белого Пламени, благословенный воин, не боящиеся смерти. Жаль, нет у меня с собой тяжёлого арбалета, я бы спесь с него сбил. По сути, такие арбалеты были единственным верным средством против рыцарей, почти неуязвимых в ближнем бою.

– Всем держаться! – закричал главарь головорезов, тоже понимающий, что сейчас не время для склок. Всё это потом, а сейчас нужно выжить.

Я оторвал взор от заклятого врага и прислушался к неживым гребцам, которые, не сбавляя темпа, налегали на вёсла. Им не нужен был барабан для единовременной работы, удары моего сердца с успехом были тому заменой. Тук-тук. Тук-тук. И вёсла с шумом опускались в волны. Тук-тук. И вёсла взмывали над водой, роняя стремящиеся вернуться в свою стихию брызги.

Тук-тук, и всё начиналось снова, а берег быстро приближался. В какой-то миг сырой ветер бросил в нас холодным дождём, заставляя промокнуть до самой последней нитки. Не спасал даже заговорённый гидромантом плащ. По палубе побежали потоки воды, смывающие кровь в море.

Я поднял взор в небо как раз в тот момент, когда небесный гортатор ударил бичом-молнией по спинам гребцов-титанов, подгоняя тучи.

– Не дай пасть в бездну, о, всеотец, – прошептал я, и близкий гром был мне ответом, а тяжёлые капли падали на лицо, застя глаза, словно слёзы.

– Всем лечь на палубу ногами к носу! – донёсся сквозь шум дождя крик капитана, и я взял за руки своих девочек прежде, чем опуститься. Несколькими мгновениями спустя в уши ударил треск дерева, а нас самих подбросило над досками. Рядом упала мачта, придавив какого-то бедолагу и размазав его потроха по всей палубе на потеху дождю.

Стихия была неумолима.