Некромант: новелла о непутёвой ученице

Полусо́тенные на боевых судах – это командиры подразделений морской пехоты, абордажная команда, головорезы, каких поискать. Самые отчаянные люди империи. Не удивительно, что он подался в пираты. Он больше ничего не умеет, кроме как суда грабить, опасный человек. Но я даже не за себя боялся, а за Миру. Вдруг он решит её в заложницы взять?

– А за что тебя чуть не повесили? – спросил я, подняв взор, но в следующий миг передумал повышать голос. Пират с хитрейшей улыбкой вытянул перед собой мускулистую руку, а со здоровенного кулака свисали, слегка покачиваясь, два жетона гильдии некромантов.

– Ну, так, с капитаном повздорил, с кем не бывает, – нарочито беспечно продолжил Брой, а потом осторожно положил жетоны на сырую гальку и начал разворачивать тюк. – Девчата, гляньте, что старый матрос забрал с корабля.

Он достал из серого свёртка два платья, принадлежавших моим юным спутницам.

– Ясна ясная, это же моё любимое! – воскликнула Мира, подскочила к пирату, прикрывая ладонью промежность, просвечивающую через мокрое тонкое платьице, и выхватила из лапищи мокрую вишнёвую тунику, сразу отвернулась и нацепила ту на себя.

При этом пират смерил племяшку с ног до головы долгим хищным взглядом, и едва заметно прикусил губу.

– Даже не думай, Брой, тут же станешь моим ручным мертвяком, – зло процедил я, и тот сразу вернулся к свёртку.

– А ведь, мастер, туто и ваша одёжа есть, – с ещё большим усердием начал изображать из себя тупую деревенщину морской разбойник. Он выложил мою смятую гильдейскую тунику, а следом положил склянку с солнечной солью.

– Эх, жаль огниво не успел захватить. Придётся по старинке палочками тереть друг о друга.

– Зелень зелёная, – восхищённо протянула Мира, мимо которой осторожным котёнком проскользнула за светло-серым платьицем Таколя, вполне небезосновательно побиваясь пирата. – Ты и это умеешь?

– А что же нет-то? – усмехнулся пират, встряхнув ткань свёртка, оказавшегося на поверку его одеждой.

Я вздохнул. Мираэль выросла в тепле и заботе домашнего очага, и все её беды заключались в разбитых коленках в сопливом детстве и гневных речах матушки, когда племяшка, повзрослев, стала задерживаться допоздна с девичьих посиделок.

Она не знает страха перед всякой мразью, свято веря, что папа вступится за неё и на месте казнит обидчика. Нет папы рядом, зато есть я.

А вот Таколя хлебнула чашу сполна, побывав в плену у пиратов, вырванная из родного дома и проданная на рынке за звонкую монету. Ей ещё повезло, что не насиловали всей командой.