Некромант: новелла о непутёвой ученице

Я поглядел сперва на нож в руках морского разбойника, а потом на шесть мертвецов, лежащих на земле так, словно это сельдь, которую рыбаки высыпали из корзины на причал. Мира так и не смогла завладеть ими, и пришлось мне с Бро́ем всю оставшуюся ночь таскать тяжеле́нные тела с борта, заставив северянку смотреть в море в поисках атаковавшей нас бире́мы, и та проторчала, дрожа от холода, на большом, стоящем у самой воды камне до самого рассвета, за что пират обоозвал её белым сусликом.

Помимо трупов, с разбитого судна мы притащили, надрывая пуп, бочонок с кислым вином, мешок промокшей в морской воде солонины, несколько одеял, запасные туники, сандалии, столовые приборы, топор, лопату, два мотка верёвки, два гла́диуса и несколько ножей.

А вот огниво так и не нашли. Хлеб же, хоть и раздобыли, не стали тащить по воде, он бы всё одно размок и стал непригоден.

Ноги и руки гудели нещадно, и хотелось просто лечь и смотреть в небо не меньше трёх дней подряд, но такой роскоши у нас не имелось. Я подошёл к Мире и начал её тормошить за плечо.

– Вставай, великая некри́да. Пора приниматься за рабочие будни члена гильдии.

– Папа, я не хочу в гимназию, – пробормотала девчурка, не открывая глаз.

– Вставай, племяшка, – с горькой усмешкой продолжил я, – если ты не выучишь этот урок, до следующего утра можешь не дожить.

Растрёпанная Мираэ́ль сонно потянулась, открыла глаза и обвела взглядом тростник, мертвецов и пирата.

– Темня́тство, – буркнула она, а потом села, и так замерла безвольной куклой, снова закрыв глаза.

– Пусть это будет сон, – пролепетала она, – а что у нас на завтрак?

– Морское дерьмо, – пробасил вместо меня пират.

– Таколя, – произнёс я и хлопнул ладонью по плечу девушки, которая тут же села и начала водить пальцами по нечёсаным рыжим волосам.

– Хорошие чашки, мастер, – протянул Брой, отложив в сторону нож и потянувшись к разложенным на куске ткани вещам, которые мы положили сохнуть, – можно оставлю потом себе?

Я глянул на глубокие чаши-кра́теры для вина или мясной похлёбки, сделанные из серебра и принадлежавшие, видимо, сенатору, и усмехнулся.

Пират всегда останется пиратом.

– А почему вино? – подала голос Мира, когда Брой разлил содержимое бочонка по чашам. Она принюхалась к желтоватой жидкости, а потом отхлебнула и скривилась. – А что оно такое кислое? Гадость.

– Это из запасов для матросов, – пояснил я, – вино, в отличие от воды, не протухает, и не даст заболеть желудочной хворью, от которой все кусты будут загажены. К тому же оно некрепкое.