Некромант: новелла о непутёвой ученице

Конечно, с высоты прожитых лет я теперь понимаю, что тоже погорячился, обозвав того уродца напыщенным петухом, у которого обезьяньи лапы вместо рук, но мне было всего одиннадцать, а соседский мальчишка нацепил на себя спёртый у отца золотой венок и не давал проходу девушкам, требуя от них называть его императором. Он действительно был заносчивый и глупый не погодам, но при этом знатного рода, и отец, бывший в то время простым старшим секретарём городского главы, не мог ничего сделать. Тогда я сам взял двух больших мертвецов и подкараулил обидчика.

Нежить избила моего недруга до полусмерти, хотя я сам потом был выжат до состояния пакли. К тому же, мне потом сильно досталось от родителей, а отец выплатил большие отступные, чтоб не доводить дело до суда, но именно тогда я осознал, что у меня в руках огромная власть.

– Ты готова, Мираэль? – спросил я, сев за племяшкой, прижав её к себе и положив ладонь на солнечное сплетение. Держать её руки на этот раз не было никакой необходимости. Сейчас ей предстояло восстановить нити контроля и заставить нежить выполнять наборы приказов, заложенные в них ранее.

– Да.

– Следи за сердцем. Оно должно биться ровно и спокойно.

– Дядя, ну, оно само по себе бьётся.

– Дыши медленно и неглубоко.

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям своего тела и своей ученицы. Ладонь, лежащая на груди Миры, слегка вспотела, и кожу начало несильно покалывать. Я вздохнул и начал мысленно погружать её в плоть племянницы, стараясь найти струнки бездны, которые есть в каждом некроманте.

Ощущать те́ло живого человека очень сложный приём для некроманта, и я сам освоил его только недавно.

Воображение рисовало, как пальцы начали раздвигать кожу, и по ней потекла кровь, а потом я дотронулся до хрящей. Мира настороженно застыла, тяжело дыша, так как тоже ощутила это прикосновение, ведь мы были связаны нитью Миссаны, а в таких случаях связь может быть обоюдной.

– Всё хорошо, – прошептал я, – так надо на случай, если что-то пойдёт не так.

Племянница кивнула. А я медленно продолжил погружение, мысленно раздвигая плоть подреберья.

Внутри было горячо и влажно, а дыхание и сердцебиение ощущались как собственные. В какой-то момент я обжёгся и лишь усилием воли не позволил прекратиться трансу. Вот она, струнка бездны, холодная до того, что обжигает, и бьющаяся в такт сердцу. Конечно, её ни один мастер при вскрытии не найдёт, она лишь плод воображения, но именно так я себе струну и представляю.

– Вдох. Выдох, – произнёс я, положив пальцы на струну.