Некромант: новелла о непутёвой ученице

Я прищурился и попытался разглядеть дым сквозь густые заросли кипариса и тростника, окружающие русло ручья. Дымом действительно пахло, неприятным таким, не от простого костра.

– Нужно уходить дальше, а потом глянуть издали, что горит, – произнёс я, и протянул руку северянке. – Таколя, пойдём.

Но девушка стояла столбом, безвольно опустив руки и задрав лицо к небу. Зрачки изумрудных глаз быстро расширялись и сжимались в ритме биения сердца. Тук-тук. Тук-тук.

– Таколя? – неуверенно позвал я, впервые наблюдавший такое зрелище, а повидал я немало.

– Они там, – прошептала северянка каким-то не своим голосом, – я их шлышу.

Мы с Броем с недоумением переглянулись. Он достал гладиус, а я схватил девушку за руку. Стоило к ней прикоснуться, как Таколя вздрогнула, словно от пощёчины, и часто заморгала, уставившись на меня. Я ничего не сказал, а лишь поволок северянку вслед уходящим по руслу ручья неживым носильщикам.

Глава 10. Дозор навзрыд

Запах гари становился всё сильнее, а вскоре в прогалинах между деревьев можно было различить шлейф чёрного дыма, тянущийся над кромкой леса.

Ветер порой менялся, и дым начинал течь в другую сторону, разрываясь на большие клочья угольной ваты. Русло едва заметного между галькой ручья петляло пьяной змейкой, скрывая от нас не только про́йденный путь, но и тот, что только предстоял, но останавливаться было нежелательно, и потому нежить шла по надоевшим мне до боли в ногах камням, неся гамак с Мирой и припасы. Брой топал в конце нашего небольшого каравана, шатаясь и держась за грудь. Грубое лицо с тяжёлым подбородком и крючковатым носом было бледным и покрытым испариной.

Когда же мёртвые носильщики вдруг сбросили шаг, а потом и вовсе замерли на месте неподвижными изваяниями, он догнал нашу угрюмую процессию.

– Ну, наконец-то, – произнёс он, тяжело дыша. Эта прогулка давалась ему очень нелегко. – Хоть присяду на мгновение, – поморщившись, добавил он, и опустился на камни, всё так же держась рукой за грудь.

Я же, напротив, был достаточно свеж. Но при всём этом глумиться над изнемогающим пиратом не было совершенно никакого желания, впрочем, жалеть тоже.

– Гашпадин, – жалобно протянула Таколя, которую я тянул за собой, – дожволь кушать.

– Хорошо, – произнёс я, – сделаем привал.

Проводив глазами северянку, которая под палящим солнцем стала красной, как будто её ошпарили кипятком, я подошёл к носилкам с Ми́рой.