Битва за Порог. Тяж

Вадим с тяжами безучастно наблюдал за уменьшающейся толпой. За минуту количество митингующих уменьшилось в три раза. Остались лишь наемники, спешно вытаскивающие лучеметы и игольники, обдолбанные наркоманы, притащенные на демонстрацию за бесплатную дозу, да «бордовые» кураторы, с жалостью смотрящие вслед убегающим школьникам и студентам. Задача создать максимальные потери среди гражданского населения оказалась провалена. Весь город знал, что у армейцев и полиции только оружие ближнего боя, поэтому стрелять в спину разбегающемуся народу не было смысла.

Мужчина, сидящий с биноклем на втором этаже злобно чертыхнулся и принялся торопливо раздавать указания:

- Наемники, займитесь армейцами! Фарид, Толик, загоняйте наркош вперед, группа Жало, выцеливайте полицаев. Если что, сверху нас прикроют! И помните, мы борцы за правое дело, хе-хе!

Вадим, которого словно замкнуло после встречи с импульсивкой, растянул губы в неживой улыбке. Он и до этого дня был сдержан на эмоции, но сейчас и вовсе превратился в лёд.

 Парень равнодушно оглядел открывшую огонь толпу. Цвета медленно выцветали, а им на смену появлялись тысячи оттенков серого цвета.

- Подсветить бордовые жилетки! – отрывисто бросил тяж искину доспеха, с неудовольствием замечая, что со зрением опять начались проблемы.  

Встроенный в бедро запасной миниреактор запитал энергосистему костюма, позволяя системе перезагрузиться. На забрале высветились долгожданные оранжевые цифры: «Заряд аккумулятора: тридцать четыре процента».

Те двадцать секунд отжиманий, отнявшие у Вадима прорву сил, позволили запитать генератор и возобновить работу скафа. 

- Хана асфальту, - мысли текли вязко.

Казалось, какая-то часть Вадима отстранилась от происходящего на площади. Тело само бросало себя вперед и вверх, управляя коротким полетом при помощи встроенного в спину реактивного ранца, левая рука, с активированной сферой силового щита, не давала пулям нанести вред сочленениям доспеха и лишить Вадима подвижности.

На град стучащих по зеркальному забралу игл, парень и вовсе не обращал внимания. Резак с шипением разрезал воздух и подсвеченных искином кураторов, не оставляя за собой кровавых шлейфов. Плазменный клинок мгновенно прижигал раны, а отрубленные руки и ноги влажными шлепками падали на землю. Вадим ясно следовал генеральскому приказу: «Никого не убивать. Стоять. Умирать, но стоять».