Страж Времён: Начало.

Ты входишь в его дом, разбиваешь его кладку, убиваешь его детей. И уходишь, посмеиваясь, по своим делам. Тебе кажется, что дракон смирится. Нет, ты даже не воспринимаешь дракона, как угрозу. Потому что он слабый и добрый. Над добром, отчего-то, у людей принято смеяться или порицать. А слабость — презирать.

— Ты монстр, Ганс...

— А потом дракон возвращается. И он уже не добрый. Потому что быть добрым — это терпеть выходки таких, как ты, что живут высоко в горах. И он уже не слабый. Потому что быть слабым — это не трогать таких, как ты, что живут, наплевав на остальных.

Твоё отношение сделало дракона злым, а твои поступки — сильным. И потом дракон пришёл за тобой...

— А-А-А!!! — издал последний крик Нор, когда клинок вошёл в его грудь. Сразу же пискнуло уведомление Системы — о куче опыта, начисленного за убийство бога. Уровень прыгнул высоко-высоко, правда, я не стал смотреть на циферки. У меня осталось дело посерьёзнее.

— Мы закончили, — встал у меня на пути Дориэль. За ним продолжал плакать мальчик, обнимая обезглавленное тело своей матери.

— Давай подумаем, как отсюда выбраться.

— Уйди с дороги, бог Тьмы, — прохрипел я, поднимая свой меч. Покрытое пятым слоем крови лезвие блестело при свете последней люстры над нами.

— Дети не несут ответственности за поступки своих родителей, — протянул он голосом Артёма. — Прошу, отступи.

— Ты ведь видел людей в клетках, — прищурился я. — Рабы своего господина. Представь, что этот... — движение клинком в сторону плачущего тельца. — Вырастет в такого же Нора.

И тоже придёт за твоим братом... Только меня уже не будет, чтобы его остановить.

— Это ребёнок, Ганс!

— Где здесь место для "А мне не похрен"?

— Ты не отнимешь жизнь простого мальчика, который ничего не сделал, — протянул Дориэль. — У тебя не поднимется клинок!

— Ошибаешься. Когда я объявил эту войну, я знал, что мне придётся делать. Сколь многих убить. Без пощады. Без прощения. Я способен прислушаться к разумным доводам... Но у тебя их нет. Этот ребёнок опасен. А любую опасность надо устранять при возможности.

— Прошу, Ганс. Ничто не является ошибкой, пока мы не увидим последствия... — произнёс бог Тьмы, а в глазах его, в глазах Артёма, блестело сожаление. Взяв материализованный чёрный меч в руки, Дориэль принял боевую стойку. — Я не хочу этого делать. Мой брат бы этого не хотел. А мне придётся. Если не отступишь.

— Мне жаль, Дориэль, — вздохнул я, перехватывая свой клинок поудобней. — Из уважения к тебе я не стану применять магию.