Бьёрн. Том I и Том II

Герой произведения ушёл из деревни, спасаясь от голода, вызванного неурожаем, встречая на пути множество последствий разрушения привычного уклада жизни. Интересно.

Отвлёкся только когда в лампаде кончилось топливо, и я, чертыхаясь, начал заправлять её заново. Что действительно раздражало, так это то, что у меня не было часов. Я понимаю, что время около полуночи, но точно не знаю. Раздражает. И будильника нет.

Хотя… У соседей раздался петушиный крик, знаменуя первый час ночи. Я вздохнул и, отложив книгу, отправился спать.

Режим ломать не дело. А дочитать я всегда успею. В текущих реалиях лучше смаковать и растягивать каждую страницу.

Утром, короткая разминка у трактирщика переросла в поход на общую строевую тренировку. Она прошла без особых проблем, пока, уже в самом конце, не заявился хмурый кузнец. Досмотрев, как распался строй, он молча подошёл и встал напротив меня. Так же, без разговоров, снял с пояса ножны с мечом и кинул их мужикам вокруг.

Вздохнув, я положил тренировочные копьё и щит на землю и, шагнув вперёд, поднял перед собой руки.

Стойку я держал подчёркнуто кривоватую. И сразу сдвинулся назад, разрывая дистанцию, уходя от прямого левого, а следом правого. Изобразив неловкий тычок левой в челюсть, я заставил кузнеца отойти назад.

Через десяток секунд он взорвался градом ударов, стремясь если не вырубить, то испугать и заставить паниковать. Я постарался изобразить страх, что оказалось довольно несложно, когда по тебе лупит мужик массой в полтора тебя.

Я дёргано уклонялся и, когда он удачно подставился, пробил лоу-кик ему по ноге.

Вроде вышло достаточно органично ситуации, а не как будто я мог пробить его уже давно. Странно будет, если я разделаю его на чистой технике, которой взяться неоткуда. Палево.

Удар заставил его отступить. Бил я жёстко, но всё же в бедро, стараясь просто отбить ему ногу, а не раздробить колено. Да и опасно это без жёсткой обуви, можно и себе сломать ногу.

Он уже начал тяжело дышать, но руки не опускал.

Я же, сжавшись, стоял напротив, ожидая следующих ходов Густава. Атаковать не планировал, он тяжелее меня килограммов на тридцать-сорок, и если я пропущу хоть один удар, для меня всё и закончится.

Он глубоко вдохнул и опять пробил свою любимую двойку, в этот раз нарвавшись на встречный удар. Но вместо того, чтобы разорвать дистанцию, поддержал себя криком и бросился вперёд, стремясь обхватить меня и повалить на землю.

И налетел на колено.