Бьёрн. Том I и Том II

Удивительно, но у него и правда была отдельная комната под приготовление пищи, где находилась монструозная печь, вокруг которой и был построен дом. Собственно, именно ей он дом и отапливал, камин больше для души.

Подкинув дров, я поставил котелок с водой и прошёл к камину, начиная растопку. Постоянной прислуги старик не держал, просто за отдельную плату соседи помогали ему по хозяйству. Закончив с камином, я сходил за закипевшей водой и, приготовив отвар из трав, капнув туда мёда, как любит алхимик, вернулся к камину.

– Значит уже всё выучил? – задумчиво поинтересовался алхимик, грея ладони об горячую чашку.

– Да, магистр.

Хмыкнув, он начал мне задавать вопросы, как пишутся слоги, сколько и какие модификаторы их значений есть. Кратко прошёлся по иероглифам. Даже не особо меня и мучил, а под конец просто протянул мне дощечку с мелом и стал диктовать текст.

Я прилежно записывал, стараясь не ошибиться. Выходило, конечно, очень медленно, но он оставлял паузы. Много таким инструментом не напишешь, так что через минуту он отобрал у меня дощечку и, придирчиво посмотрев текст, указал на пару ошибок.

– Я пока плох с делением по апострофу, простите, – извинился.

– Нормально, многие делают похожую ошибку, – благодушно отмахнулся старик. – У тебя есть вопросы?

Я развязал свёрток с книгами, аккуратно положив их на стол, и достал со дна несколько исписанных мелом дощечек. Зря, что ли, выписывал все незнакомые слова?

– Много незнакомых слов в книгах. Поможете? – произнёс я, держа дощечки перед собой.

– Я смотрю, ты хорошо подготовился… – протянул магистр, после чего вздохнул. – Давай, зачитывай свои каракули.

Бинго! Понеслась!

Это затянулось надолго, зачастую алхимик давал контекст и краткую справку. Мне пришлось даже сготовить короткий перекус и несколько раз ставить воду. Но вышло очень интересно, теперь можно было читать специальную литературу.

Закончили мы уже после полуночи. После чего уставший алхимик, разрешив мне взять ещё пару книг, охрипшим голосом велел проваливать.

Поклонившись на прощание, я, держа свёрток с книгами под мышкой, рванул домой.

Два с половиной метра в высоту, в обрывках шкур, тряпок и кусков стального панциря. И со здоровенным топором в руке.

– Тревога! – заорали сверху, а следом раздался набат тревожного колокола.