Бьёрн. Том I и Том II

Также стало понятно предназначение полок при входе, на которых местные размещали своё оружие, перед тем как разместиться за столиками. Копья, топоры, большие кинжалы и даже несколько мечей.

Я сидел на месте и за это короткое время, стал значительно лучше понимать, что говорят окружающие. Всё же я оказался не полным нулём в местном языке, какие-то слова сразу давали ассоциативный отклик. Это радует.

– Ешь, – раздался голос бородатого хозяина местной таверны, громко поставившего миску с жареной рыбой на стол.

Выплыв из своих мыслей, я недоумённо посмотрел на мужчину.

Поняв, что он это мне, благодарно кивнул, поднимаясь со своего места в углу и пересел за стол. Миска опустела очень быстро, а я расслабленно замер, наконец, ощутив сытость. Впервые с того времени, как очнулся.

Посетители разошлись, и в зале не осталось никого больше. Бородач прошёлся вокруг, туша свечи. Я вздохнул, поднимаясь с лавки, пора и мне было идти, родной стог сена в коровнике ждал меня.

На что бородач усмехнулся и махнул мне рукой, велев следовать за собой.

Мы прошли через кухню с погасшей печью и вышли у конюшни. Где мужчина вручил мне тонкое одеяло и показал на конюшню, где на втором этаже у него складировалось сено.

– Спасибо, – коряво произнёс я на местном языке.

Толстяк дёрнулся, окинув меня удивлённым взглядом. А после, качая головой, произнёс длинную фразу, из которой я понял только что-то про удар по голове.

Виновато пожав плечами на его речь, я полез наверх, где стал устраиваться на сене, завернувшись в одеяло.

Посмотрев мне в след, бородач недоверчиво покачал головой, и, развернувшись, отправился отдыхать.

А я страдал. Комары, сено колется, да и всяких букашек полно. Но, тем не менее, поворочавшись около получаса, я всё же уснул.

Проснулся утром от женских голосов. Мощно зевая, спустился вниз, где круглолицая жена трактирщика, подождав, пока я умоюсь и выпью воды, практически мгновенно взяла меня в оборот: Поколоть дров, убрать навоз в конюшне и отвести его на компостную яму, натаскать воды.

К лошадям меня не пускали, как и не давали в руки опасный инструмент, кроме колуна.

И то, хозяйка сначала смотрела, как я им пользуюсь. Пользовался я им так себе, но стремления отрубить себе ногу не демонстрировал. Одна из дочек трактирщика – полная светловолосая девушка лет пятнадцати – некоторое время всё равно за мной присматривала, что-то бойко лопоча, но потом, видя, что я не очень понимаю, что она говорит, отстала.

На самом деле зря, я выучил ещё несколько слов.