Разбитый мир III. Земля иномирцев

Кое-кто даже отшатнулся. «Особой тренировкой» Тормента называла их первую встречу, закончившуюся сутками в лазарете. Пройти через нее еще раз довелось только Денеб, но и остальные прекрасно помнили боль и унижение, что несли в себе эти два слова.

– Нет!

Это воскликнул не один из будущих пациентов лазарета, а Денеб, единственная, кому не грозило стать избитым куском мяса.

– Они здесь не при чем! Они не виноваты, что я пошла к Предводителю и в центр связи! Только я за это отвечаю. Накажите меня!

Но глядя в застывшие холодные глаза, она понимала, что любые слова бесполезны.

– Ты вроде умная, Цульфим, но не понимаешь некоторых вещей, – произнесла Тормента. – Зачем мне тебя наказывать? Я уже добилась, чего хотела. Ведь наказания для того и нужны – добиваться от субъекта того поведения, что требуется. Ты уже усвоила урок. А им, – она обвела взглядом строй учеников, – еще предстоит его понять. Так что отойди в сторону. Ты нам мешаешь. Но если тебе не хочется смотреть, можешь уйти.

Но Денеб осталась, зная, что если уйдет, ей будет еще хуже.

Тормента издевалась над учениками не меньше часа, и все время Цульфим стояла у стены и смотрела, не позволяя себе отвернуться. Когда экзекуция кончилась, девушка помогала вызванным гильдийцам отнести товарищей до лазарета. Было очень сложно смотреть в глаза тем, кто оставался в сознании. Денеб знала, что они ее ненавидят.

Отношения Цульфим с сокомандниками и раньше нельзя было назвать близкими. До попадания в один отряд только Эридан и Иласмус оказались знакомы.

Но за время, проведенное бок и бок, многое изменилось. Анибис и Лира чаще проводили вместе свободные часы, шутили друг над другом и остальными. Даже нелюдимый Корван и одиночка Лацерта иногда общались. Но с Денеб никто не спешил становиться даже приятелями. Для них она была слишком «правильной». И случившееся только укрепило их точку зрения.

Не сказать, что отношения Денеб с отрядом сильно переменились. Но теперь товарищи говорили с ней еще реже, а в моменты, когда момент вынуждал обратиться к Цульфим, от них исходила холодность, а иногда и враждебность.

Денеб подозревала, что если б не была второй по силе в отряде после Эридана и первой в контроле жизненной силы, товарищи выместили бы злость не только в словах.

Со временем эмоции улеглись, боль позабылась, и к Денеб стали относиться почти как раньше. Да и сама она не давала новых поводов для ненависти, смирившись с командованием Торменты.