Разбитый мир III. Земля иномирцев

В отличие от контроля, высшему искусству меня никто не обучал. Просто однажды энергия вышла из меня, и я ей управляла. Полагаю, для этого нужен запредельный для вас уровень владения жизненной силой, чего можно достичь лишь долгой и интенсивной практикой. Шанс, что у кого-то из вас получится это сделать, есть... при условии, что переживете войну. До которой осталось совсем мало времени. Поэтому усилять вас будут другим методом. Что вы знаете...

Распахнувшаяся дверь прервала речь Торменты. В лазарет вошел Фенрик. Оборотень, как всегда, острозубо улыбался, но голубые глаза блестели ярче обычного.

За Фенриком в комнату проследовали двое незнакомцев. И Денеб пришлось напомнить себе о приличиях, чтобы не пялиться на них слишком пристально. Более странной парочки она здесь не встречала.

Люди успели повидать в Аклусаре многих представителей иных видов. Поначалу они удивляли учеников Киары, ранее живших лишь в окружении себе подобных. Теперь члены отряда привыкли и думали, что уже повстречали все самое необычное этого мира.

Удивительным было даже не то, какими создала этих существ природа, а во что они вырядились. Один из них выглядел почти обычно, как человеческий юноша. И только сильная бледность, какой не будет даже у заключенного на годы в подземелье, выдавала в нем иномирца. Одет он был в длиннополый черный плащ с накинутым капюшоном. Наверное, парень хотел выглядеть мрачно и загадочно, но на самом деле его вид был скорее карикатурным.

Но второе существо умудрилось многократно перещеголять юношу нелепостью облика. Она будто специально задалась целью выглядеть максимально странно. Проще назвать цвета радуги, которых в ее одежде нет. Блуза топорщится рюшами и бантами. Талия сильно перетянута корсетом – вот-вот переломится. На голове взрыв красных кудряшек. Среди настоящих прядей прицеплены локоны других цветов. Возраст невозможно определить даже по человеческим меркам: лицо сильно выбелено и разрисовано.

На фоне этого цветного безумия выглядывающие из-под пышной юбки лошадиные ноги уже не удивляли. Их тоже не обошла стороной страсть хозяйки к саморазукрашиванию: на короткой белой шерсти нарисованы сердечки, а копыта выкрашены в красный.

– Привет! – махнула она рукой, растягивая губы в широкой ненормальной улыбке. В ряду ровных зубов блеснули два длинных клыка.