Пробоина 3: Тень Пса

Через пару секунд в круге света показалась безглазая морда, расколотая клыкастой пастью и обрамлённая огненной гривой.

«Уголёк» издал звук, отдалённо похожий на рычание, но больше напоминающий треск углей в костре.

– Да, ну твою мать, – вырвалось у меня.

– Незримая, храни нас, – с ужасом прошептала Эвелина.

Я сплёл пальцы в особом якоре. Вообще, режим берсерка так часто нельзя использовать, потому как можно повредиться умом. Но выбора особого у меня не было.

– Ярость пса, – прошептал я.

И ничего…

– Что за ярость? – испуганно спросила Эвелина, тихонько пятясь от приближающегося «уголька», – Какого пса?

Я не слушал её, обеспокоенно оглядываясь и поднимая глаза к потолку.

Ответом мне служило чувство беспомощности внутри, будто какая-то часть моей души рвалась к небу. Она пыталась дотянуться до Красной Луны, но не могла, потому как нас отделяли толщи камня и земли.

Твою-то Пробоину… Кажется, техника Пса, которой меня обучили духи Борзовых, каким-то образом сплелась с моими собственными навыками.

Глава 3. Единственная

Монстр тихонько двигался к нам. Выставив нож, другой рукой я попытался завести Эвелину с мальцом себе за спину.

– Пока задержу его, попробуете уйти, – твёрдо сказал я, хотя понимал, что под словом «задержу» скрывается скорее всего смерть.

Что собой представляет «уголёк» по сути? Что-то среднее между собакой и львом, только выскочившим из самого ада. Убежать от такого монстра не представлялось возможным – в памяти прекрасно сохранилось, с какой скоростью носятся все эти элементали стихий.

– И не думай, деверь! – чернолунница встала рядом, выставила посох красным концом вперёд, – Жена Последнего Привратника рождена для того, чтобы спасти этот мир. И, видит Незримая, нет высшей чести, чтобы отдать жизнь для защиты хотя бы частички этого мира.

Я усмехнулся. Это она, видимо, имела в виду Хромого… Красиво говорит, хоть и непонятно.

Судя по глазам пацана, тот бы и рад броситься бежать, но только ноги приросли к полу от страха. Ладно хоть мой Василий больше не устраивал гормональных истерик – пообтёрся со мной парень, возмужал.

«Уголёк» пока не кидался, водил безглазой мордой из стороны в сторону, словно принюхивался к стенам туннеля, и мне впервые удалось рассмотреть исчадие Вертуна так близко.

Тёмно-красная, почти чёрная шкура, с ярко-алыми прожилками, будто она тлела изнутри.