Падение летающего города 2. Путь воина

С тонкого лезвия ещё тягуче капала кровь, а на шипе налипли пучки волос и подсыхающие куски плоти зарубленных низких жителей.

— Как ты посмел громко назвать моё имя? — тут же обернулся он, словно ожидал меня.

Я знал, что нужно говорить во время вызова на поединок. Эти вызовы молодые воины нашей казармы бросали друг другу по любому поводу — лишь бы устроить бой. Кроме того, Хаки Энгатти прожужжал мне все уши рассказами о Ротте Громобойце, который якобы провёл двенадцать тысяч схваток, и из всех вышел чистым победителем.

— Вызываю тебя на поединок, Инар Сарит, — крикнул я. — Ты, грязь из-под ногтей, ответишь за свои лживые слова.

Все воины одобрительно засмеялись. Ругательство «грязь из-под ногтей» оказалось им в диковинку. Словесные поединки, состоящие из сложно построенных и завуалированных оскорблений, были не менее популярны у воинов, чем поединки на озарениях или оружии. «Грязь из-под ногтей» оказалась реально убийственной фразой.

— Принимаю твой вызов, — ответил Инар Сарит. — И я докажу, что ты — трус, который уже много времени отказывается принять боевое озарение.

Вокруг нас собрались воины обоих отрядов. Даже молодые небесные стражники перестали изучать место преступления и наблюдали за нами.

Инар Сарит размял шею, будто ему было мало разминки, когда «Порыв Ветра» бил нас о землю. Потом снял с плеча топор и поднял над головой:

— Я готов.

Я взялся за свою мочи-ку двумя руками:

— Я тоже.

Последнее слово оставалось за самой старшей нашего отряда.

Эрну Кохуру встал рядом с Маджей Патунга и открыл коробочку с едой. Вынул из неё два каких-то питательных корешка. Один дал Мадже, второй положил в свой рот.

— Если воины твоего отряда будут убивать друг друга на поединках, — сказал он, плюясь непрожёванными корешками, — то моему отряду не надо даже соревноваться с вами. Достаточно просто подождать, когда поубиваете друг друга.

— Можно подумать, что твои воины не выходят на поединки? — огрызнулась она.

— Дерутся, — согласился Эрну Кохуру. — Но не мои. Мои воины дерутся не друг с другом, а друг за друга. Поэтому род Кохуру добился большей славы, чем Патунга.

Маджа не нашла, чем крыть такое красивое изречение.

— Червяк, — фыркнула она.

— Буйволица, — не он остался в долгу.

Маджа задумчиво дожевала питательный корень и выплюнула шелуху:

— Опусти топор, Инар.