В интересах государства-6. Дакия

— Мой отец, увы, не самый большой ценитель искусства. Предпочитает то золото, что можно пересчитать и хранить в банке.

Ну, врать - так по полной. Буду аккуратно обвешивать легенду всякими мелочами, что оживят мой образ.

— Позвольте уточнить, ваше благородие, — мужчина в бархатном пиджаке достал из кармана записную книжку и перелистнул несколько страниц. — Не из тех ли вы Репниных, что владеют имением под Рязанью? Демид Львович Лурье. Писатель.

Я с улыбкой пожал его потную ладонь.

— Рад знакомству, Демид Львович.

Увы, я вырос в Тверской губернии, а по достижении совершеннолетия отправился в Москву и в Рязани не бывал. Полагаю, вы имеете в виду владения побочной ветви нашего рода.

— Демид Львович, сладкий вы мой персик, избавьте юношу от расспросов! — взмолилась дива. — Михаил Александрович на отдыхе, а вы терзаете его вопросами о его семействе…

— Все может пригодиться для книги! — обиженно возразил писатель.

Мари Буайе-ле-Дюсон наклонилась к моему уху.

— На самом деле господин Лурье - журналист.

Ведет хронику и пару колонок в светских изданиях. Но, ведомый амбициями, решил написать целую книгу об императоре. Видимо, каждый журналист мечтает написать книгу…

— И давно он над ней работает? — тихо спросил я.

Дива загадочно усмехнулась.

— Ну… мы знакомы порядка пяти лет, и за все это время он не продвинулся дальше пятой главы… Зато в описании торжеств и прочих празднеств равных нашему Демиду Львовичу поистине нет! Ах, как он преподнес мое первое выступление в Петрополе…

Темнокожая красавица с косичками изучала меня, но не проронила ни слова.

Я кивнул ей в знак приветствия, и она смущенно улыбнулась.

— Это М’Балия, из африканской земли Гвинея, — подсказала госпожа Мари. — Моя лучшая ученица. Увы, она не говорит по-русски. На их землях знают лишь местные языки и мой родной французский язык.

Африканка и правда была очень красива, и в каждом ее движении сквозила кошачья грация. Я улыбнулся девушке и сказал только:

— Je suis fasciné.

Означало это “я очарован”. Девица вновь смущенно улыбнулась и опустила глаза в пол.

Несмотря на довольно откровенный наряд, красотка явно ощущала себя немного не в своей тарелке. Возможно, мешал языковой барьер и то, что остальные при моем появлении перешли на русский. Я решил не мучить ее излишним вниманием и обратил взор на двух мужчин, сидевших на диванчике в тени.

Первый показался мне похожим на лютеранского пастора - настолько скромно он выглядел на фоне остальной разряженной в яркие цвета публики.