Ихор. Том 1 На север.

- Господин 143 третий сейчас находится на втором этаже проводит исследования о бубонной чуме...

Хорас внимательно слушал парня, Клык зациклился на том, как бы сбить этот смрад, лишь предвестник навострил свое внимание на этих дверях и все гадал, что происходит за ними. Теурги, это ученые этого мира, поэтому можно предположить, что за этими дверями проводят исследования на трупах изучая анатомию, почему бы и нет. Так предполагал Эосфорос, пока за одной из дверей мимоходом не услышал чье-то приглушенное мычание, всем своим характером указывая на живых людей.

Но никто не обратил на это внимание, хотя предвестник уверен, что точно не один это слышал.

Пока парень продолжал болтать что-то о своем, Эос незаметно отстал от группы и тихонько зашагал назад к двери за которой слышал странные звуки. Хорас и Клык не заметили пропажу своего спутника, Хорас заинтересовался словами юноши, а Клык все никак не мог привыкнуть к запаху, так что проблем не возникло. Когда те отошли на достаточное расстояние, предвестник в повернулся к двери и медленно начал проворачивать дверную ручку.

Теурги ответственные люди и не терпят не совершенства даже в самых малых вещах и поэтому всегда смазывают дверные петли и замочные механизмы, так что дверь открылась легко и совершенно бесшумно. Тихонько приоткрыв дверь, предвестник коротко заглянул внутрь...

То, что предстало перед его глазами парализовало его. Казалось, что сердце пропустило удар, после чего забилось с бешеной скоростью, гоняя кровь по жилам словно по скоростной трассе.

Мозг бросил все свои резервы и в сердце начал хлестать адреналин, разгоняя его по всему телу. Непоколебимые руки и ноги начали дрожать от напряжения и бездействия, они требовали разрядки, действия, боя! Глаза открылись настолько сильно, насколько вообще были способны, зрачки сузились и сконцентрировались на одной лишь точке.

Эосфорос смотрел на детей, которых по рукам и ногам приковали к столу ремнями. Те беспомощно брыкались и старались вырваться из мертвой хватки, растирая кожу на своих худощавых конечностях.

Они хотели закричать от отчаяния громким детским писком, в безысходности позвать на помощь, лишь бы кто-нибудь пришел, кто угодно, лишь бы их освободил. Но из-за кляпа пленники пускали слюну по щеке и издавали лишь непонятное бубнение. Своими обезумевшими детскими глазами они со откровенным ужасом смотрели на старика, который медленно подходил к ним с безразличным лицом, видевший такое зрелище уже не одну сотню раз.