Осколок духа

Экспедиция отразила свое первое нападение.

— Да там и хоронить-то было нечего. От коня хоть половина осталась, а всадника жаба почти целиком схарчила, — торопливо рассказывал Щепка, тощий паренек нашего возраста, находящийся в дальнем родстве с Мигело и работающий, как и Руфус, почти наравне с нами.

— Ты пасть видел? — я ткнул его в бок локтем. — Туда наш самый большой котел легко влезет. А какие зубищи!

— Интересно, тут таких много водится? — задумчиво проговорил Вэл.

— Не накаркай, — поежился Руфус.

Среднего роста, смуглый и мускулистый, он отвечал за хозяйственные дела и подсобную помощь поварам.

— Ты встречал уже таких тварей? Или, может быть, еще каких-нибудь? — поинтересовался я.

— Откуда? Мы считай все тут из одной родовой деревни, — он сделал широкий взмах рукой. — Я имею в виду всех рабочих. Вояками только троих взяли, да и то, с минимальной оплатой.

— Вот оно как, — протянул Вэл. — Вы тут тоже недобровольно что ли?

— Не совсем так, — Руфус встал и осмотрелся.

— За работу! Будем готовить место под ночную стоянку. Я мысленно застонал.

И как оказалось, не зря. Нам пришлось очистить от травы огромный кусок местности, чтобы можно было разбить лагерь. После многочасовой работы серпом от кожи на руках остались одни лохмотья. И это не считая заготовки дров, пополнения запасов воды и всего прочего из наших ежедневных обязанностей.

— Лучше бы нас тогда повесили, — в сердцах заявил Вэл, валясь на землю рядом со мной. — Скоро звезды погаснут, и начнет светать.

А это значит, что снова пора за работу. Я почему-то думал, что в пути будет получше.

— Отдыхай, брат, — я уже провалился в сон и почти не слышал болтовни Вэла.

После вчерашнего нападения все были настороже, и еще трех жаб удалось прикончить без жертв — всадники обнаруживали их издалека, а дальше в дело вступали тяжелые самострелы и арбалеты. Солдаты даже начали собирать себе ожерелья из зубов этих тварей, а голову самой крупной жабы было приказано забрать с собой, чтобы выварить на привале.

Кто-то из командиров пожелал сделать из нее настенный трофей.

К полудню изменилась местность — дорога уходила вверх, словно мы поднимались на небольшое нагорье, а незадолго до этого караван вышел на широкую, мощеную огромными каменными плитами дорогу. За давностью лет она была в ужасном состоянии — кое-где плиты подмыло, многие треснули и развалились. В некоторых местах прямо сквозь камни проросли деревья, разломав покрытие.