Аспект жадности

После того как мой мир начал пропитываться эфиром, а монстры и боги стали нашими непрошеными соседями, человечество столкнулось с еще одной напастью — нежитью. Из-за эфирной энергии, пропитывающей каждого человека в той или иной мере, мертвые не могут упокоиться. Их тела продолжают функционировать, подчиняясь низменным животным инстинктам или последней воле, отпечатавшейся в разуме человека при жизни. Из-за этого, всех тех, кого хоронили тогда на кладбищах, пришлось убивать во второй раз, а затем сжигать.

Только так, можно было быть уверенным, что никто не воскреснет и не пойдет косить народ направо и налево. Жаль не всегда работало…

Человека могли убить где-нибудь в подворотне, а потом его припрятанное от людских взоров ненайденное тело могло начать бегать по улицам и жрать всех, до кого дотянется.

— А ты прям любишь? Они же противные и воняют! — морщится девушка, вжимаясь спиной в меня.

Нежить тем временем выползает из своих могил и медленно направляется в нашу сторону.

Тем, кому не повезло быть похороненными под клетками, беспомощно машут костлявыми руками в воздухе словно радостно маша нам в знак приветствия.

— Тебе сестра разве не рассказывала о порталах?

— Нет, — мотает головой Женя. — Она лишь говорила, что там может попасться все что угодно, даже если портал фиксированный.

— Ну, видимо в «лягушатнике» портал не совсем фиксированный, — смотрю на приближающуюся нежить.

— И что нам делать? — с надеждой спрашивает она у меня.

Ждет же, что я каким-то чудом сжалюсь над ее страхами перед мертвецами и позволю нам уйти отсюда побыстрее.

Нет уж.

Мне интересно исследовать это место, особенно ту церковь, да и боевой опыт нам нужен, особенно Жене.

— Идем дальше и убиваем монстров, нам же сильнее надо становиться, — толкаю Женю в спину на встречу подошедшему мертвецу.

Рыжая, завизжав машет дубиной из стороны в сторону с закрытыми глазами. Каким-то чудом, ей удается сбить голову своего противника и та, противно чавкая отлетела куда-то в сторону.

Само же тело по инерции от удара завалилось на бок рухнув на зеленую траву.

— Ты совсем охренел?! А если бы он меня укусил?! — выпучив от возмущения глаза возмущается Женя, потрясая грязной дубиной.

Я отстраняюсь от нее, не желая быть испачканным противной слизью, оставшейся от мертвеца на ее орудие. Никогда не любил вонь мертвечины и все, что после них остается.

Ужас.