Шагнувший в небо

Первый узелок освобождал заклинание, призывающее казуши, духов иномирья.

Между узелками должна проходить минута, вспомнил он и стал отсчитывать, наблюдая, как набухает пространство между створками врат, будто тонкая мембрана сдерживает сильный дождь.

«Это духи собираются воедино. Скоро прорвутся» - решил он, продолжая в голове жонглировать цифрами.

«Двадцать два, двадцать три… двадцать девять».

Мембрана перехода дрожала от напряжения. Даил слышал этот звук, и он резал по нервам, сводя с ума, но мальчик держался. Наконец, он досчитал до минуты и уверенно развязал второй узелок.

В этот момент мембрана начала разрушаться. Сперва она по капле стала пропускать через себя неясную серую субстанцию, а затем выпустила наружу все что накопилось. Даил словно угодил под штормовую волну. Она накрыла его с головой. Он почувствовал, что еще мгновение и эта враждебная, полная ярости волна разорвет его на части.

Но сработало заклинание. Оно должно было подчинить своей воле казуши. Дымовое облако забилось в лихорадке, стало рваться на части и сплетаться воедино.

Духи усиленно сопротивлялись, они не хотели быть рабами чужой воли.

Даил смотрел за этим представлением, раскрыв рот, не в силах отвести глаз, но при этом продолжал считать. Главное не сбиться со счета, и выпустить все заклинания вовремя. Иначе смерть и ему, и охотнику, ушедшему в чужой мир.

Облако пульсировало, рвалось на части и сплеталось. Складывалось впечатление, что две враждебные друг другу силы сошлись в последней битве, которая постепенно затихала.

Даил отсчитал минуту и потянул следующий узелок. Он вспыхнул и опал пеплом на пол. Облако замерло, впитав в себя силу нового заклинания. Мальчик передал духам приказ уничтожить врага и его образ, полностью совпадающий с бойцами банды Джентлов. Обезумевшие от ярости духи возликовали. Они почувствовали предстоящую кровавую жатву и это им понравилось.

Даилу показалось, что он может выделить из серого месива облака отдельных духов. Они напоминали старые грязные простыни все в дырках с грубо нарисованными черной тушью лицами.

При этом рисовали явно дети. Так просто, незатейливо и в то ж время впечатляюще. Эти условные лица не были просто рисунком, они жили своей жизнью, перемещаясь по телу простыни в разные стороны.

Это было жутко и завораживающе.

«Пятьдесят девять, шестьдесят»

Пальцы сами потянули четвертый узел. Даил спустил свору гончих псов с поводка. Облако взорвалось, рассыпав в разные стороны казуши. Они просочились сквозь стены и исчезли.