Серпантин

Поманив мужчину пальчиком, Шейла заставила его сесть, а Лейла опустилась на пол, поглаживая его узловатые колени.

Прятаться под диваном было очень неудобно. Дышать-то тяжело, не то, что следить за ситуацией. Время от времени Абу приподнимал край накидки и сквозь бахрому наблюдал за танцами. Как они прекрасны, думал парень. Они словно райские птицы, нечаянно попавшие в сети паука. И наверняка погибнут, если им не помочь.

Абу пропустил момент, когда девушки окружили мага и набросили на него свои яркие шали и покрывала, за что и получил ощутимый пинок.

Парень змеей выполз из-под дивана и быстро втолкнул ноги мужчины в колодку.

- Дракон, заклепку, живо!- скомандовал Абу-Бекр. Крысенок загнал медный штырь в паз и даже попрыгал на шляпке сверху.

- Что про…

Гюратс Оффа замахал руками, сбрасывая шелковые покровы. Подобно дикому зверю он ощутил опасность, но уже ничего не мог сделать.

Шейла сбила с головы мага тюрбан и мертвой хваткой вцепилась в его правую руку, левую удерживала Лейла, одновременно запихивая ему в рот скомканный платок.

- Что теперь?- спросила Лейла.

- Подождем,- ответил Абу.

Он очень надеялся на то, что бормочущая колодка сама, без его помощи, сломит злобный дух мага. Одна только мысль, что придется пытать человека, вытягивая из него крупицы правды, вызывала тошноту.

Шейла встала и решительно направилась к выходу.

- Ты куда?- хором воскликнули Абу и Лейла.

- Ну, конечно, не за охраной,- отмахнулась девушка.- Отпущу слуг, поднесу охраннику кувшин вина и вернусь.

Прошло не больше получаса, когда появились первые признаки того, что колодка начала свое разрушительное действие.

Гюратс Оффа расслабился, обмяк, даже как-то постарел. Он уже не пытался вырваться или кричать, выталкивая изо рта тугой кляп. Его взор словно обратился внутрь, силясь разглядеть нечто в уголках своей мутнеющей души.

Вернулась Шейла, она держала в руках свитки.

- Наши купчие,- сообщила она сестре.- Пусть подпишет, что продал нас. Вот, ему.

Девушка указала на Абу.

Он понимал всю справедливость этих слов, ведь женщина к югу от реки Дардон не могла быть вольной, сама по себе, только дочерью, женой или рабыней.

Но становиться хозяином двух рабов, точнее рабынь, он не хотел. Абу краснел и смущался.

- Девчонки, я это.… Ну, не могу я…

Вот так всегда, когда требуется проявить твердость характера, он и двух слов связать не может.

- Я ведь бродяга. На что мне рабы? К тому же, если меня ранят или убьют, что будет с вами?

Шейла вскинула бровь.